26.11.2023

С днем памяти Святителя Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского!

С воскресным днем, дорогие братья и сестры!

В 25-е по Пятидесятнице, последнее воскресение перед Рождественским постом, нам святая Церковь предлагает в назидание Евангельскую притчу «О добром самарянине». Вслушаемся в эту притчу, она указывает нам путь, которым все мы должны идти, если желаем спасения. Этот путь не тяжкий, как говорил Господь: «Бремя Мое легко есть», он только кажется нам тяжелым из-за нашей испорченности, из-за привычки жить эгоистически, во всем искать пользы только себе. По мере нашего исправления, этот пусть становится не только легким, но и желанным.

Итак, в этой притче некий законник иудейский спросил у Господа: «что делать нам, чтобы наследовать жизнь вечную?» Господь указал ему на закон, данный евреям от Бога через Моисея: «В законе что написано? как читаешь?» Законник сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя. Иисус сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить», то есть достигнешь спасения в вечности. Но он, желая оправдать себя, то есть почитая себя, подобно прочим фарисеям, праведником, исполнившим закон так, как он его понимал, односторонне, неправильно, сказал Иисусу: а кто мой ближний? (законники были убеждены, что ближним должно считать только еврея, а не всякого человека). Христос ответил притчею. Один человек шел из Иерусалима в Иерихон. На пути напали на него разбойники, которые сняли с него одежду и настолько сильно избили его, что он был еле жив. Случайно проходил той дорогой иудейский священник, посмотрел на несчастного единоплеменника и пошел дальше. Так же поступил и левит. Но самарянин, проезжавший здесь, поступил по-иному. Он-то и проявил истинное милосердие. Не вспоминая вражды, которая существовала между самарянами и иудеями, самарянин, как только увидел несчастного, сжалился над ним. Он подошел, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем до полного его выздоровления, причем забота эта проявилась и в денежных затратах. «Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?» — спросил Спаситель. Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же. Значит, для того чтобы удостоиться вечной жизни, нужно усердное исполнение двух главных заповедей — любить Бога всем сердцем и ближнего, как самого себя. «На сих двух заповедях, — сказал Спаситель, — утверждается [то есть состоит] весь закон и пророки».

Любить Бога всем сердцем, всею душою, крепостию и разумением своим — значит всем существом своим, всеми силами предать себя Богу, всего себя посвятить Ему, не делить себя между Богом и миром; не жить только какой-то частью для Бога и закона Его, а частью — для мира, для многострастной плоти, для греха и диавола, как часто бывает с нами, но — всего себя посвятить Богу, полностью быть Божиим, святым во всей жизни своей. «По примеру призвавшего вас Святаго [Бога], и сами будьте святы во всех поступках», — говорит святой апостол Петр. Возьмем, например, молитву. Если мы любим Бога всем сердцем, то будем и молиться Ему всегда всем сердцем, всей душой, всей силой, всем разумением, не будем никогда рассеянны, ленивы, небрежны, холодны в молитве, не будем во время молитвы оставлять в сердце места житейским попечениям и заботам. Но всякое житейское попечение отложим, всю печаль нашу возложим на Господа, ибо Он заботится о нас, как говорит святой апостол. Будем стараться уразуметь молитву, понять ее, службу Божию уразуметь во всей ее глубине. Если мы любим Бога всей душой, то будем каяться Ему искренно в грехах своих, приносить Господу каждый день глубокое покаяние, так как постоянно много грешим. Будем каяться, то есть осуждать себя за грехи всем сердцем, всей силой и разумением; будем обличать себя со всей беспощадной строгостью, со всей искренностью; будем приносить Ему полную исповедь, жертву полного всесожжения грехов, чтобы ни один грех не остался нераскаянным, неоплаканным. Таким образом, любить Бога всем сердцем — значит любить всем сердцем и всей силой правду Его, закон Его, везде и всегда творить добро и всем сердцем ненавидеть неправду, всякий грех, не давать места греху ни на одну минуту, то есть не соглашаться на него, не сочувствовать ему, не мириться с ним, не лукавить, но постоянно бороться и таким образом быть храбрым и победоносным воином Христа Бога. Любить Бога — значит ни на минуту не отступать от благочестия, правды и добродетели, хотя бы эта преданность и влекла за собой потерю каких-либо земных выгод. Еще любить Бога всем сердцем — значит всеми силами нести свет Христов окружающим, способствовать тому, чтобы люди устремлялись к Богу, к любви Его, к славословию Его, к Вечному Царству Его, чтобы люди стремились к Нему, возлюбили, прославили Его и спаслись. Святитель Василий Великий учит, что для того, чтобы приобрести любовь к Богу, надо очистить свою душу от всякого греха и порока и усердно стараться исполнять Его святые заповеди, Его волю. «Если любите Меня, — говорит Спаситель, — соблюдите Мои заповеди»; «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое… нелюбящий Меня не соблюдает слов Моих». Вот путь, которым достигается вечная жизнь!

Но когда речь идет о любви к ближнему, как к самому себе, то тут лукавая плоть наша, в которой не живет доброе, произвольно хочет ограничить круг ближних своих и любовь к ближнему, а именно любить только любящих нас, только своих, только друзей и знакомых, благоприятствующих нам, а ненавидящих нас, врагов, чужих, незнакомых часто не считает и ближними, не хочет оказывать им не только благодеяний, а и не здороваться с ними. Иногда дышит злобой и местью или выбирает в круг общения только благоденствующих и здоровых, красивых собой, от которых может получить какую-то выгоду, а от несчастных, бедных, больных, увечных, некрасивых отвращается. Но что говорит нам небесная Истина и единственный Учитель истины Иисус Христос? Он говорит, что должно любить всякого человека, несмотря на различие веры и вероисповедания, несмотря на различные состояния, на богатство или бедность, на здоровье или болезнь человека, и для этого Господь привел притчу о милосердном самарянине. Израненный иудей не был ни единоплеменником, ни единоверцем, ни знакомым, ни родственником, ни другом самарянину. Однако же тот был тронут его несчастьем и оказал ему самую деятельную помощь только потому, что он понимал, что этот попавший в беду, подобный ему человек и Божие творение, впавший в несчастье. Милосердного самарянина Господь приводит нам как образец и говорит: «Иди, и ты поступай так же», то есть оказывай милость, по возможности, всякому действительно нуждающемуся в ней, иди и люби ближнего, как самого себя. Любить всякого человека, как себя, — значит почитать других так же, как хотели бы, чтоб почитали нас, не считать никого чужим, а каждого своим братом. Его благо, его спасение считать своим благом, своим спасением; радоваться его благополучию, как своему, скорбеть о его несчастье, как о своем; прилагать старание в избавлении его от беды, напасти, бедности, а особенно от греха так, как мы постарались бы в деле своего спасении. «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими», — учит святой апостол Павел. Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему, во благо, к назиданию. Молитесь друг за друга, чтобы исцелиться. Любить ближнего, как себя, — значит уважать его, как себя, не думать о нем недостойно, не испытывать по отношению к нему никакого зла, не завидовать ему, быть снисходительным к его недостаткам, слабостям, покрывать его грехи любовью, поскольку каждый желает, чтобы были снисходительны и к нашим недостаткам. «Друг друга терпите любовью», — поучает святой апостол. Не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство. «Любите врагов ваших, — учит Спаситель, — благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас».

Любить ближнего, как себя самого, — значит молиться за живых и умерших, родных и неродных, знакомых и незнакомых, за друзей и врагов, как за себя, и желать им добра, спасения души, как самому себе. Этому и учит нас Святая Церковь в своих ежедневных молитвах. Любить ближнего, как себя, — значит еще любить без всякого лицеприятия, несмотря на то, беден он или богат, хорош собой или нет, стар или юн, знатный или простой, полезен нам или нет, приятель или враг, потому что все — равно Божий, все созданы по образу Божию, все дети единого Небесного Отца.

Итак, постараемся уразуметь и исполнять эти две главные заповеди закона Божия и поставим себе целью, не откладывая на потом, а именно сейчас, в этот пост Рождественский усердно подвизаться в этой добродетели! Аминь. 

«В память вечную будет праведник» (Пс111:6). 

Сегодня по всей православной церкви от края ее и до края прославляется одно имя – имя великого учителя и святителя Христова св. Иоанна Златоуста. 

Все полно им!

Все стремятся так или иначе выразить свою любовь и благоговение к славному пастырю Христова стада. Радуется ныне Церковь Константинопольская, на престоле которой некогда сиял сей великий светильник, торжествует и Церковь Антиохийская, ибо в недрах ее он возрос и укрепился, празднует и Церковь Российская, столь усердно во все века своего бытия назидавшаяся его творениями. 

Уже более 1600 лет исполнилось со времени кончины великого святителя.

Шестнадцать веков непрекращающегося и неумаляющегося, но возрастающего в своей силе и объеме влияния на весь христианский мир – это торжество великого духа над смертью и временем, которым подвластно все человеческое, это своего рода историческое чудо – вот что заставляет нас и сегодня обратиться к нему всею душою, излить пред ним всю благодарность любящих чад и восхвалить его всеми похвалами, на какие мы только способны. Это и происходит ныне по всему пространству православной Церкви: всюду воспевается великий иерархах Иоанн, и тысячи похвальных слов произносятся в честь и память его. 

Но кто может по достоинству восхвалить св. Иоанна Златоустого? Еще св. Прокл Константинопольский, один из ближайших преемников его по кафедре, говорил, что этого никто не может сделать, разве другой бы такой же Иоанн ныне явился. Но Церковь имела только одного Иоанна Златоустого, и нет поэтому слова достойному служителю Слова. Однако так как память его, слагающаяся, по выражению того же св. Прокла, из воспоминания его бесчисленных трудов, подвигов и наставлений, подобно переполненной водами реке напаяет души верных, то и мы с вами, дорогие братие и сестры, должны прильнуть к этой реке и, хотя мало, испить от ее живительных вод. 

Кто из сколько-нибудь внимательных верных не знает имени св. Иоанна Златоустого? Почти каждый день в течение целого года дивное творение его – Божественная литургия – освящает верных, они молятся составленными им молитвами, а в светлую ночь Христова Воскресения кто не переживал минуты великого духовного восторга, слушая его пасхальное огласительное слово? Кто из верных, вкусивши хоть раз от сладости бесконечно назидательных и в высшей степени художественных его творений, не влекся бы к ним снова с непреодолимою силою? Перед кем не стоит проникший хоть раз в сознание чудный образ его святой жизни и его скорбной, но блаженной кончины? И что более дивным представляется нам в Иоанне, его жизнь или его творения?  

Этот вопрос так и нельзя было бы разрешить, если бы жизнь и творения Иоанна Златоуста не представляли бы одного целого, не образовывали бы единой целостной личности, в которой творения неотделимы от жизни и жизнь от творений. 

Св. Иоанн Златоуст продолжает жить в своих творениях, а не только на небе, равно как его творения обязаны своим происхождением его святой жизни и ее исключительному делу – спасению ближних. Итак, поистине дивны и его жизнь, и его творения! 

Благоговейное изумление возбуждает в нас жизнь св. Иоанна Златоуста. От первого сознательного движения и до последнего вздоха она вся посвящена Богу. Нет в ней пробелов и пропусков, нет отступлений назад и уклонений в сторону. Как стрела, выпущенная из лука и прямо несущаяся к своей цели, так и некраткая жизнь св. Иоанна есть один стремительный бег к почести вышнего звания. Крепко держал кормило своего жизненного корабля св. Иоанн, всегда направляя его в тихую пристань Небесного Царствия, и никакие обманчивые миражи не заставили его усомниться в достоинстве своей цели, ее исключительной ценности и превосходству перед всеми другими жизненными целями и соблазниться трудностью пути к ней, исполненного многих скорбей и лишений. Даже тогда, когда наставленный по заботам своей редкой и удивительной матери Анфусы, имя которой никогда не может быть умолчено, когда речь идет о св. Иоанне Златоусте, не в одних только христианских правилах и христианской мудрости, но и в светских науках, и притом у лучших наставников того времени, еще не потерявшего прежней славы в этом отношении, и того города, где жил св. Иоанн, – а это была Антиохия Сирийская, столица всего Востока и центр его просвещения, – св. Иоанн мог бы смело и быстро завоевать себе блестящее положение в жизни, стать знаменитостью, а быть может, и великим сановником, ведь получил он лучшее по тем временам образование, – он не был обольщен такими раскрывавшимися перед ним видами, перед которыми не устоят тысячи юношей, менее даровитых и менее образованных. И тот краткий период, когда он прилагает к делу свои светские познания, был для него лишь способом и средством того знакомства с миром нищеты, горя и различных бедствий, которое ему потом так пригодилось в чисто пастырском служении, и которое его, между прочим, и направило на этот путь высшего и совершеннейшего служения своим ближним. И по собственному идеальному побуждению, и чудесно руководимый Провидением, готовившим в его лице великого светильника Церкви, св. Иоанн, подобно столь любимому им апостолу Павлу, вменяет все свои внешние преимущества в сор ради Христа и избирает самый лучший и надежный путь приготовления к тому делу всей своей жизни, которое придает ей такое исключительное значение, то есть пастырству! 

Путь этот – аскетизм, личное духовное усовершенствование, которое, отвечая прежде всего пламенному желанию самого св. Иоанна, было самою лучшею подготовительною школою для его великого пастырского служения. Ибо вообще нужно признать, что там нет и не может быть плодотворного служения спасению ближних, где отсутствует сознание необходимости прежде всего в себе самом побороть страсти, прежде всего самому неуклонно стремиться к исполнению заповедей. Эта связь личной праведности и личного аскетического подвига с пастырским служением прекрасно раскрыта самим Златоустом в его поистине классическом труде по пастырскому богословию «Шесть слов о священстве».  

Итак, если кому-либо покажется, что между тем шестилетним периодом жизни св. Иоанна Златоуста, когда он в сирийских горах ведет строгую подвижническую жизнь, и последующим его служением пастырским нет связи, что один период является противоположностью другого и что только несчастная для самого подвижника и счастливая для Церкви случайность (именно болезнь и расстройство здоровья) вызвала Златоуста из пустыни в Антиохию, из уединения на кафедру, то это – недоразумение. 

Между тем и другим периодами жизни св. Иоанна Златоуста самая глубокая внутренняя связь, самое строгое единство цели и направления жизни. Именно в пустыне закладывались основы глубокого пастырского воздействия св. Иоанна, именно здесь очищалась и разгоралась в бурный пламень та его любовь к ближним, ревность об их спасении, красноречивейшими свидетельствами которых являются многие страницы его творений и все его последующие труды. Здесь же он еще больше расширил и углубил и еще раньше приобретенное в христианской школе знакомство со словом Божиим, богодухновенными писаниями, умудряющими нас во спасение (2Тим.3:15), и здесь же, без сомнения, он приучался к пламенной молитве, без которой пастырский подвиг немыслим. Как нужно поэтому восхвалять то уединение, которое является затем спасением многого множества! О блаженна пустыня, дающая миру великого пастыря! 

Итак, св. Иоанн Златоуст выступил на дело спасения ближних и, конечно, служа этому великому делу, источником и образцом которого является сама искупительная любовь Божия, спасая других, он, по непреложному закону истинно духовной жизни, спасался и сам, восходя по степеням духовного совершенства, пока не достиг безмерной славы на небесах в вечности и на земле в истории. Церковное служение св. Иоанна Златоуста, падающее на последние двадцать лет IV и первые годы V столетия, не сопровождалось какою-нибудь борьбою за догматы, чем полно предшествующее и последующее время в истории Церкви и чем славны старшие и младшие современники св. Иоанна Златоуста, другие великие отцы и учители Вселенской Церкви.  

Время служения св. Иоанна – это, как справедливо отмечают, время «догматического перемирия», и деятельность его есть деятельность великого преобразователя нравов, великого борца за чистоту христианской жизни, за полное, а следовательно, и единственно истинное осуществление безусловных евангельских заповедей и идеалов. Плоды этой неутомимой деятельности и этой самой сильной борьбы по самому свойству их остаются для нас, отдаленных веками от того времени, невидимыми, незримыми, но мы можем судить о них по тому действию, какое производят на нас одни оставшиеся после св. Иоанна творения, и они откроются во всей славе в тот день, когда обнаружится не только внешняя, но и вся внутренняя, так сказать, история Церкви, сокровенная жизнь всех ее членов. Тогда, когда будет подведен итог и сделано заключение ко всей исторической жизни Церкви Христовой на земле, тогда-то и обнаружится все то необъятное и многоценное добро, которое при благодатной помощи Божией посеял в душах верных великий святитель, и определится в истории Церкви его исключительное, можно сказать, единственное в своем роде значение. Ведь поддержать бедного путника в Небесное Отечество, то есть человека в его роковой борьбе с постоянно обольстительным грехом, борьбе, решающей его вечную участь, отрясти леность, прогнать уныние, спасти от отчаяния, этой духовной смерти, какая это благородная, подлинно христианская задача. Но ее, и только ее, и преследовал св. Иоанн, и притом столь успешно и победоносно, и какие неисчислимые залоги неотразимого нравственного воздействия хранятся невидимо в сердцах целых сотен поколений христианского народа, начиная от его непосредственных слушателей и членов его паствы. Но и то, что занесено на страницы церковно-исторических летописей, ясно говорит о размерах пастырской ревности св. Иоанна Златоуста, и о ее успехах. Именно эти летописи говорят и о помощи, оказанной св. Иоанном своей пастве в одно тяжелое для нее время, когда над нею разразился царский гнев, и об исправлении нравов антиохийцев, происшедшем под влиянием проповеди их пастыря, и о великих миссионерских заботах св. Иоанна Златоустого, – особенно в последний период его жизни, и о том, как относился к нему константинопольский народ, и как сама императрица Евдоксия, так много зла причинившая святителю Христову, потом смиренно просила прощения за содеянный грех в лице своего царственного сына, императора Феодосия. Сколько душ спасено от вечной погибели св. Иоанном, и о каком великом множестве он с дерзновением может сказать: Се аз, и дети, яже ми даде Бог (Ис.8:18; Евр.2:13). О, поистине блажен Иоанн, если он послужил спасению такого множества людей! 

Чем же св. Иоанн Златоуст действовал так могущественно на сердца людские, какими путями шло его неотразимое нравственное влияние? Самый простой, хотя и неполный, ответ на этот вопрос будет тот, что сила влияния Златоуста заключалась в его слове. Да, служение примирения, то есть пастырское служение для св. Иоанна Златоуста было, по преимуществу, служением слова. Все единогласно признают в Иоанне Златоусте величайшего проповедника Восточной Церкви. За ним утвердилось имя Златоуста, ставшее его собственным. Знатоки искусства церковного красноречия утверждают, что для желающего стать хорошим проповедником самая лучшая школа – это изучение творений св. Иоанна Златоуста. Так красноречиво и вместе с тем так просто, так назидательно и вместе с тем так увлекательно проповедовать, как проповедовал св. Иоанн Златоуст, мог только он один, и даже до настоящего времени, несмотря на преполовившуюся вторую тысячу лет с той поры, как смолкли златые уста вселенского святителя, он остается в этом отношении непревзойденным. Блестящие по внешности его проповеди, представляющие в большинстве случаев истолкование Священного Писания, замечательны по тому чистому евангельскому духу, который проникает их насквозь. Св. Иоанн Златоуст – проповедник чистого, беспримесного христианства, подлинного Евангелия: недаром сказано, что уста Златоустовы суть уста Христовы. Вместе с тем проповеди Златоуста обнаруживают такое изумительное знание души человеческой, всех тайных изгибов человеческого сердца, что они оставляют слушателя или читателя их безответным, прямо покоряют и пленяют его. В чем же заключается тайна этого неподражаемого красноречия, где ключ к разгадке столь удивительного проповеднического таланта? Не в одних, конечно, природных дарованиях, которыми щедро наградил Бог св. Иоанна Златоуста еще от юности и которые он, как раб благий и верный, приумножил своим рачением и трудом, и не в школе и ее упражнениях, которые он проходил до своего возраста. Мы знаем и других одаренных от природы и прошедших ту же риторскую школу отцов и учителей Церкви, но в их проповедях больше искусства, а меньше простоты, задушевности и глубокой назидательности, чем в проповедях св. Иоанна Златоуста. А тайна единственного и несравнимого красноречия Златоуста заключается в его любви к своим слушателям, в той глубокой нравственной связи, в какой он находился со своею паствою. «Вы всё для меня, – исповедовался он однажды перед народом, – если бы сердце мое, разорвавшись, могло открыться перед вами, вы бы увидели, что вы все там пространно помещены: жены, дети и мужчины» (Беседа на кн. Деяния Апостолов). Он принял всем сердцем заповедь Спасителя об отношении доброго пастыря к своим овцам, то есть не о внешней только принадлежности пастыря к овцам, но о такой внутренней связи с ними, чтобы она приближалась, если не прямо переходила, в существенную. А любовь делает человека и без природных дарований красноречивым, особенно если она видит того, кого любит, в опасности, какой, с христианской точки зрения, является единственно потеря спасения. Она же заставляет любящего делиться с любимым содержанием своей духовной жизни. Подобно тому, как Отец любит Сына и показывает Ему все, что творит Сам (Ин.5:20), так и просветленный и расширенный любовью дух человеческий естественно изливает свою полноту далеко за пределы своего личного бытия.  

Но нелегко стяжать дар любви. Это превосходнейший путь (1Кор.12:31), и нужно пройти всю скалу добродетелей, действительно сделаться святым, чтобы стяжать эту жемчужину. И прежде всего нужно иметь ту непоколебимую веру, которой обладал св. Иоанн Златоуст и которая граничит у него с видением. Св. Иоанн Златоуст не догматист вообще; он тайны веры не исследует, но под всеми его писаниями, как непоколебимое основание и глубочайший родник, из которого текут реки его наставлений, кроется его глубокая вера в основные догматы христианского учения. Можно с несомненностью сказать, что для него мир невидимый, духовный был несравненно реальнее, чем мир видимый, чувственный, и весь порядок созерцания был у него обратный, чем у нас, находящихся во власти внешних чувств и конкретных понятий. Затем нужно стяжать его безграничное милосердие и любовь к меньшим братьям Христовым, то есть нищим и всякого рода нуждающимся, для которых так много сделал Иоанн Златоуст своими проповедями и которым он отдавал буквально все, что имел. 

Велик Иоанн Златоуст в своей жизни, но велик он и в самой своей смерти, последовавшей, как известно, в изгнании после того, как он занимал важнейший престол Восточной Церкви, столичную кафедру. «О Иоанн!» – воскликнем мы вместе со св. Проклом. Жизнь твоя поистине была исполнена скорби, но смерть твоя почетна, гроб твой славен, награда твоя велика! Трогательна кончина св. Иоанна Златоуста, которую мы ныне вспоминаем, и глубоко назидательно то предсмертное наставление, которое он преподает всем нам в своих последних словах: «Слава Богу за всё». Несомненно, и мы благодарим Бога за то, что Он даровал Своей Церкви такого святителя, ибо справедливо сказал один церковный писатель, что нет такого бесчувственного человека, который бы не возблагодарил Провидение, даровавшее миру столь блистательное светило. Будем же назидаться его бессмертными творениями, ибо не знать столь прекрасных творений, по выражению того же писателя церковного, то же значит, что не видеть солнца в самый полдень. Близко примем к сердцу его главнейшие заветы: изучение слова Божия, упражнение в молитве и милостыню – эту «царицу добродетелей». А о нем самом пребудем в той уверенности, что его небесной славе всегда будет отвечать его вечная слава на земле, согласно псаломскому слову: «В память вечную будет праведник» (Пс.111:6).

Аминь. 

Тропарь святителю Иоанну Златоусту, глас 8

Уст твои́х я́коже све́тлость огня́ возсия́вши благода́ть,/ вселе́нную просвети́:/ не сребролю́бия ми́рови сокро́вища сниска́,/ высоту́ нам смиренному́дрия показа́./ Но твои́ми словесы́ наказу́я, о́тче Иоа́нне Златоу́сте,// моли́ Сло́ва Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.

Перевод: Воссиявшая как светоч огненный уст твоих благодать вселенную просветила; нестяжания сокровище для мира ты собрал, высоту смиренномудрия нам показал. Но, словами твоими нас наставляя, отче Иоанн Златоустый, моли Слово, Христа Бога, о спасении душ наших. 

Кондак святителю Иоанну Златоусту, глас 6

От Небе́с прия́л еси́ Боже́ственную благода́ть/ и твои́ми устна́ми вся учи́ши/ покланя́тися в Тро́ице еди́ному Бо́гу,/ Иоа́нне Златоу́сте, всеблаже́нне преподо́бне,/ досто́йно хва́лим тя:// еси́ бо наста́вник, я́ко Боже́ственная явля́я.

Перевод: Принял Ты с небес Божественную благодать и устами твоими всех учишь поклоняться единому в Троице Богу, Иоанн Златоустый, всеблаженный, преподобный, по достоинству восхваляем тебя: ибо ты наставник наш, Божественное изъясняющий. 

Молитва святителю Иоанну Златоусту

О, святи́телю вели́кий Иоа́нне Златоу́сте! Мно́гая и разли́чная дарова́ния от Го́спода прия́л еси́ и, я́ко раб благи́й и ве́рный, вся да́нныя тебе́ тала́нты до́бре умно́жил еси́: сего́ ра́ди вои́стину вселе́нский учи́тель был еси́, я́ко всяк во́зраст и вся́ко зва́ние от тебе́ поуча́ется. Ты еси́ отроко́м — послуша́ния о́браз, ю́ным — целому́дрия свети́ло, муже́м — трудолю́бия наста́вник, ста́рым — незло́бия учи́тель, и́ноком — воздержа́ния пра́вило, моля́щимся — вождь от Бо́га вдохнове́нный, му́дрости и́щущим — ума́ просвети́тель, вити́ям доброглаго́ливым — сло́ва жива́го исто́чник неисчерпа́емый, благотворя́щим — милосе́рдия звезда́, нача́льствующим — правле́ния му́драго о́браз, пра́вды ревни́телем — дерзнове́ния вдохнови́тель, пра́вды ра́ди гони́мым — терпе́ния наста́вник: всем вся был еси́, да вся́ко не́кия спасе́ши. Над все́ми же си́ми стяжа́л еси́ любо́вь, я́же есть соу́з соверше́нства, и то́ю, я́ко си́лою Боже́ственною, вся дарова́ния во еди́нем лице́ твое́м во еди́но совокупи́л еси́, и ту́южде любо́вь, разделе́нная примиря́ющую, в толкова́нии слове́с апо́стольских всем ве́рным пропове́дал еси́. Мы же гре́шнии, по еди́ному ки́йждо свое́ дарова́ние иму́ще, едине́ния ду́ха в сою́зе ми́ра не и́мамы, быва́ем тщесла́вни, друг дру́га раздража́юще, друг дру́гу зави́дяще: сего́ ра́ди дарова́ния на́ша разделе́нная не в мир и спасе́ние, но во вражду́ и осужде́ние нам явля́ются. Те́мже к тебе́, святи́телю Бо́жий, припа́даем, раздо́ром обурева́еми, и в сокруше́нии се́рдца про́сим: моли́твами твои́ми, отжени́ от серде́ц на́ших вся́ку го́рдость и за́висть, нас разделя́ющия, да во мно́зех у́дех еди́но те́ло церко́вное бу́дет, да по словеси́ твоему́ моли́твенному возлю́бим друг дру́га и единомы́слием испове́мы Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, Тро́ицу Единосу́щную и Неразде́льную, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. 

Величание святителю Иоанну Златоусту

Велича́ем тя́, святи́телю о́тче Иоа́нне, и чти́м святу́ю па́мять твою́, ты́ бо мо́лиши за на́с Христа́ Бо́га на́шего.