17.12.2023

С воскресным днем, и днем памяти святой великомученицы Варвары и прп. Иоанна Дамаскина!

В это воскресенье читается евангельский отрывок о десяти прокаженных: «когда входил Христос в одно селение, встретили Его десять человек прокаженных, которые остановились вдали и громким голосом говорили: Иисус Наставник! помилуй нас…» Десять прокаженных! Страшно увидеть и одного, а тем паче толпу из десяти человек. Тело, покрытое с головы до пят белыми язвами, а затем белыми гноящимися струпьями, которые сначала свербят, а потом жгут как огонь! Тело, гниющее и распадающееся! Тело, в котором гной сильнее крови! Тело, которое есть сплошной смрад и изнутри, и снаружи! Таков человек, больной проказой.

По закону Моисея прокаженным было запрещено каким бы то ни было образом входить в соприкосновение с остальными людьми. Впрочем, это и теперь так в тех местах, где есть проказа. Чтобы кто-нибудь не подошел близко к прокаженному, тот обязан был издалека кричать: «Нечист, нечист!» Буквально так и написано в законе: «У прокаженного, на котором эта язва, должна быть разодрана одежда, и голова его должна быть не покрыта, и до уст он должен быть закрыт и кричать: нечист! нечист» (Лев.13:45)! Должна быть разодрана одежда – чтобы была видна проказа. Голова должна быть не покрыта – опять же для того, чтобы видно было, что он прокаженный, поскольку от проказы волосы изменялись в белые и вылезали. До уст он должен быть закрыт – снова опознавательный знак для проходящих мимо. И кроме всего этого, прокаженные были обязаны еще и кричать: «Нечист! Нечист!» Их выгоняли из города или села, и они жили хуже, чем скоты, – отверженные, презираемые, забытые. «Нечист он, – говорит закон, – он должен жить отдельно, вне стана жилище его» (Лев.13:46). Их считали мертвыми, хотя их удел был страшнее смерти.

Мимо таких оборванных и смердящих обломков жизни проходил в тот день Иисус, Источник здравия, красоты и силы. А когда прокаженные узнали, что это Он, то остановились вдали и громким голосом говорили: Иисус Наставник! помилуй нас. Откуда сии несчастные могли узнать об Иисусе, что Он в силах им помочь, если они не входили в общение с людьми? Вероятно, кто-нибудь, бросая хлеб с дороги, сообщил им эту новость. Конечно, издалека дошел до их слуха глас о той единственной на свете новости, которая могла их интересовать. Все остальное, что происходило в мире: смена царей и битвы народов, строительство и разрушение городов, развлечения, пожары и землетрясения, – все для них было безразлично. Облеченные в гной, они могли думать только об этой своей злосчастной одежде и, бедные понимали, что никто не в силах их исцелить, ожидали смерти, как завершения своим страданиям. Услышав о Господе нашем Иисусе Христе как о всемогущем Целителе, у них открылась одна единственная надежда, они, безусловно, слышали и об особых случаях исцеления Христом подобных им прокаженных (Лк.5:12–13). Потому они и надеялись на счастливый случай встретиться с Господом. Где-то на краю равнины Галилейской, где дорога начинает подниматься на Самаринские холмы, поджидали они Его. Там Он проходил, направляясь в Иерусалим. И вот этот счастливый случай, не случайный, но Богом устроенный! Они видят Христа, идущего со Своими учениками. И видя Его, они закричали в один голос: Иисус Наставник! помилуй нас. Увидев их, Он сказал им: пойдите, покажитесь священникам. И когда они шли, очистились. В одном из предыдущих случаев исцеления прокаженных Господь прикоснулся рукой к больному и сказал ему: «очистись. И тотчас проказа сошла с него» (Лк.5:13). А в этом случае Он не только не прикасался к прокаженным, но даже не подходил к ним близко. Ибо они остановились вдали и вопияли к Нему. Таким образом, и Он вынужден был крикнуть им издалека. Почему Господь посылает их к священникам? Потому что на священниках лежала обязанность провозглашать прокаженных нечистыми и изгонять их из общества, а исцеленных признавать чистыми и здоровыми и возвращать их в человеческое общество. Господь не хочет нарушать закон, тем более что закон не мешал, а, напротив, помогал в данном случае Его делу, поскольку сами священники получили бы возможность убедиться, что десять прокаженных исцелились, и сами это подтвердили бы и засвидетельствовали. Итак, услышав, что Господь им сказал и куда их послал, они направились в свое село, чтобы так и поступить. Но вот, по дороге они взглянули на себя, и проказы на них не оказалось. И когда они шли, очистились. И они посмотрели на свои тела – и тела их были здоровы и чисты, и они посмотрели друг на друга и убедились, – то все они были здоровы и чисты. И короста, и гной, и смрад – все исчезло, так что ни следа на них не осталось от ужасной проказы. Кто мог бы сказать, что сие чудо Христово не больше, чем воскрешение мертвых? Вдумаемся немного в тот факт, что одним могущественным словом десять прокаженных человеческих тел, изъеденных недугом, внезапно стали здоровыми и чистыми! Действительно, человеческий язык его произнес, но оно происходило из той же глубины, из которой вышло и повелительное слово, повлекшее за собой создание мира. Есть слова чистые и безгрешные, которые потому и обладают силой. Эти слова проистекают из первоисточника вечной любви. Пред ними распахиваются врата всех вещей; им покоряются вещи, и люди, и болезни, и духи. А бывают слова, разбавленные водой, притупившиеся, умерщвленные грехом, которые производят действия не больше, чем свист ветра в полом тростнике; и сколько бы таких мертвых слов не произносили, они остаются бессильными, как воздействие дыма на железную дверь. И еще представьте себе, какое для нас ни с чем не сравнимое утешение – знать, в какого всемогущего и человеколюбивого Господа мы веруем! «Бог же наш на небеси и на земли, вся елика восхоте, сотвори» (Пс.113:11). Он есть Начальник жизни, Он – Повелитель болезней, Он – Властитель природы, Он – Победитель смерти. Мы сотворены не бездумной и бессловесной природой, но Им, премудрым. Мы являемся не рабами природных условий, но слугами Бога Живаго и человеколюбивого. Мы не игра случая, но создания Того, кто сотворил и наших старших братий, ангелов и архангелов, и все бессмертное воинство небесное. Хоть мы в этом мире и страдаем, Ему известны смысл и цель наших страданий; хоть мы и прокажены грехом, Его слово сильнее проказы – как телесной, так и душевной; хоть мы и тонем, Его спасительная рука близ нас; хоть мы и умираем, Он ждет нас по ту сторону могилы.

Но возвратимся к Евангельскому рассказу об исцелении прокаженных и посмотрим теперь на ясную картину благодарности и неблагодарности. Что же сделали эти прокаженные, заметив, что исцелились от своего недуга? Вот что: только один из них возвратился поблагодарить Христа, а другие девять продолжили свой путь, забыв о своем Благодетеле и Спасителе.

Один же из них, видя, что исцелен, возвратился, громким голосом прославляя Бога, и пал ниц к ногам Его, благодаря Его; и это был Самарянин. Этот единственный благодарный человек, увидев, что тяжкая болезнь его оставила, облегченно вздохнул, словно его перестали душить лютые змеи, и первой его мыслью было поблагодаритьТого, Кто спас его от неописуемого несчастья. И как он только что возвышал свой хриплый голос и гнойными устами взывал: Иисус Наставник! помилуй нас – так теперь он возвышает звонкий голос из здоровой груди и здоровыми и чистыми устами громко прославляет Бога. Но этого ему было не достаточно, и он побежал назад к своему Благодетелю, чтобы выразить ему благодарность. И, возвратившись ко Христу, он пал пред Ним ниц, уже не на изъязвленные и больные, но на здоровые колени, и принялся благодарить Его. Тело исполнено здравия, сердце – радости, очи – слез! Вот истинный человек. Только что он был скоплением гноя, а теперь снова стал человеком!

И сей единственный благодарный человек был не иудей, но самарянин, это видно из того, что Сам Господь называет его иноплеменником:

Тогда Иисус сказал: не десять ли очистились? где же девять? как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника? Услышим же, как мягко Господь укоряет неблагодарных? Он только расспрашивает о них – разве и они не исцелились? И почему и они не возвратились поблагодарить? Он спрашивает, не потому что не знает, что все они очистились. Нет, он знал, что они исцелятся, прежде чем встретил их и увидел. Но, задавая сей вопрос, Он упрекает. И какой же это мягкий упрек, не правда ли? Как любой из нас, когда подарит монету какому-нибудь бедняге, кричит и бушует, если тот его не поблагодарит! А представьте себе, как бы каждый из нас самым грозным образом изобличил девять больных людей, если бы он, предположим, сумел возвратить им здоровье, а они бы даже не выразили благодарности за такую неоплатную услугу! Как же все дни наполнены человеческими криками на неблагодарных! Как тяжел воздух от злобы и проклятий, каждый день с утра до вечера сыплющихся из людских уст нанеблагодарных! Между тем, как ничтожно все, сделанное человеку человеком по сравнению с теми благодеяниями, что творит людям Бог, творит без устали и непрестанно, от колыбели человека до могилы! Но все-таки Бог не кричит, не бранит, не проклинает неблагодарных, но лишь мягко укоряет их, спрашивая тех, кто молится Ему келейно или в храме: где же прочие Мои чада? Не даровал ли Я тысячам из них здравие, но вот, только сотни вас, благодарящих? Не украсил ли Я урожаем нивы, и не пекусь ли Я о хлебе Вашем насущном? Но вот, лишь немногие из вас преклоняют предо Мною колени и воздают хвалу? Где прочие Мои чада? Где богатые и преуспевшие, обогатившиеся Моим богатством и преуспевшие по Моей милости? Где здоровые и веселые, исполнившиеся здравия и веселия из Моего источника? Где родители, детям которых Я помогаю расти и крепнуть? Где учителя, которым Я прибавляю мудрости и знаний? Где многочисленные больные, исцеленные Мною? Где многие и многие грешники и грешницы, души которых Я очистил от греха, как от проказы?

Как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника? Он единственный вернулся, чтобы поблагодарить. Но разве для Христа существуют иноплеменники? Разве Он пришел спасти не всех людей, а только иудеев? Иудеи хвалились своей богоизбранностью и тем, что своим богопознанием превосходили все остальные народы земли. Но вот пример, показывающий тупость их ума и окаменение сердца! Самарянин, язычник, оказался обладателем более просветленного ума и благородного сердца, чем хвастливые иудеи. Но, к сожалению, эта история и до сего дня повторяется с избранными и неизбранными. И сегодня некоторые из язычников обладают более открытым к Богу умом и благодарным Ему сердцем, чем многие и многие христиане. Многие мусульмане или, скажем, буддисты своим усердием в молитве и теплою благодарностью Творцу могут пристыдить иных христиан.

Наконец, этот рассказ завершается словами Спасителя, обращенными к этому благодарному самарянину:

И сказал ему: встань, иди; вера твоя спасла тебя. Видите, сколь велик Господь в смирении, также как и в благости! Для Него является радостью назвать людей соработниками в Своих великих и благих делах. Этим Он хочет возвысить достоинство униженного и уничиженного рода человеческого. Будучи превыше человеческого тщеславия и гордости, Он желает разделить Свои заслуги с другими, Свое богатство – с бедными, Свою славу – с несчастными и жалкими. Вера твоя спасла тебя. Действительно, этот Самарянин веровал, как веровали и остальные девять прокаженных; так как если бы они не веровали в могущество Господа, то не кричали бы: Иисус Наставник! помилуй нас. Но чего стоила эта их вера? Они могли с тою же верой кричать к тысячам самых прославленных врачей на земле: «Помилуйте нас и исцелите нас!» Но все было бы напрасно. Предположим даже, что кто-нибудь из этих тысяч земных смертных врачей вылечил бы их: как вы думаете, стал бы он – любой из них – приписывать сие исцеление вере больного, а не себе, исключительно себе и своим способностям? Не в обычае ли у земных смертных врачей намеренно замалчивать роль больных в выздоровлении, чтобы таким образом как можно ярче выделить исключительно себя самого и свои заслуги? Так относятся люди к людям. А Господь наш Иисус Христос относится к людям иначе. Он не говорит: «Я спас тебя!», но: Вера твоя спасла тебя. О, сколько великодушия в сих словах! И какой урок всем нам! И какой укор самолюбию и гордости людской!

Благодарность человеческая не сделает Бога ни более великим, ни более могущественным, ни более славным, ни более богатым, ни более живым; но она сделает более великими, могущественными, славными, богатыми и живыми самих людей. Благодарность человеческая ничего не прибавит к миру и блаженству Бога, но она прибавит мира и блаженства самим людям. И благодарность Богу нисколько не изменит существования и бытия Божия, но изменит существование и бытие благодарящего. Лично Богу не нужна наша благодарность, как не нужна Ему и наша молитва. Но все-таки Господь, сказавший: «знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф.6:8), в то же время учит нас, «что должно всегда молиться и не унывать» (Лк.18:1). Итак, хотя Бог не имеет потребности в нашей молитве, Он все же повелевает нам молиться. И хотя Он не имеет потребности в нашей благодарности, он все же требует от нас благодарности, которая по сути является не чем иным, как молитвой, молитвой благодарственной. Ибо благодарность Богу воздвигает нас, смертных, из тления смертного, освобождает от привязанности к тому, с чем мы однажды, хотим мы этого или не хотим, должны будем расстаться, и прилепляет к Живому и Бессмертному Богу, близКоторого мы никогда не будем в жизни вечной, если не прилепимся к Нему в жизни временной. Благодарность облагораживает благодарящего и трогает благодетеля. Благодарность дает крылья милосердию в мире и освежает всякую добродетель. Впрочем, смертный язык не может даже отдаленно живописать красоту благодарности и уродство неблагодарности так ясно, как они представлены в сегодняшнем Евангельском чтении.

- Сегодня празднуется Церковью великомученица Варвара. Как скорбно и в то же время трогательно её житие. Некогда и она была во тьме язычества, но, взирая на красоту и мудрое устройство всего созданного, она не могла не заметить, что не ложные боги языческие создали все это, будучи сами созданы из вещества, ранее их созданного, а Единый истинный Бог. Свет естественного богопознания, мерцавший в природе и в скудном самом по себе светильнике собственного природного разума, однако, был слаб.Полнее озарилась святая великомученица Варвара светом истины, когда услышала от подруг христианок о Христе, еще же более когда услышала о Нем от христианского пресвитера. В сердце Варвары, давно жаждавшей слышать слово истины, загорелась любо́вь ко Господу Иисусу Христу и желание быть христианкой. Промыслом Божиим в то время в Илиополе находился пресвитер из Александрии. От него Варвара научилась основам христианской веры и приняла святое Крещение.

Перед отъездом Диоскор приказал построить баню с двумя окнами в честь солнца и луны. Варвара же упросила рабочих сделать три окна, во образ Троичного Света. Рядом с баней была купель, обнесенная мраморной оградой. На восточной стороне ограды Варвара начертала пальцем крест, который запечатлелся на камне, как будто был выбит железом. След стопы святой отпечатался на каменной ступени, и из него забил источник целебной воды.

Вскоре вернулся Диоскор и, узнав о распоряжении Варвары, остался им недоволен. При объяснении с ней он с ужасом узнал, что его дочь – христианка. Диоскор в ярости выхватил меч и хотел ударить им Варвару, но она бросилась бежать. Когда Диоскор стал догонять ее, дорогу Варваре преградила гора. Святая обратилась к Богу за помощью. Гора расступилась, и она вошла в расселину, по которой вышла на вершину горы. Там Варвара укрылась в пещере.

Диоскор нашел дочь с помощью пастуха, жестоко избил ее, а затем закрыл в небольшой темной комнате и стал морить голодом и жаждой, чтобы заставить отречься от христианской веры. Не добившись этого, он предал свою дочь в руки правителя Мартиана, гонителя христиан.

Мартиан долго старался уговорить святую Варвару поклониться идолам. Он обещал ей всякие земные блага, а затем, видя ее непреклонность, отдал на истязания: святую Варвару били воловьими жилами до тех пор, пока земля вокруг не обагрилась кровью. После избиения раны натерли власяницей. Едва живую Варвару бросили в темницу. В полночь темницу осиял несказанный Свет, и Сам Господь Иисус Христос явился к страждущей великомученице, исцелил ее раны, ниспослал ее душе радость, утешил надеждою блаженства в Небесном Царстве.

На следующий день великомученица Варвара вновь предстала перед судилищем Мартиана. Видя ее исцеленной от ран, правитель не вразумился и вновь предложил ей принести жертву идолам, убеждая, что это они исцелили ее. Но святая Варвара прославила Господа Иисуса Христа – истинного целителя душ и телес. Ее подвергли еще большим мукам.

В толпе стояла христианка Иулиания († ок. 306), которая с возмущением стала обличать жестокость Мартиана и объявила перед всеми, что она тоже христианка. Ее схватили и начали истязать так же, как и великомученицу Варвару. Мучениц подвесили и стали бить воловьими жилами и скрести железными скребками. Затем великомученице Варваре отрезали сосцы и обнаженную повели по городу. Но Ангел Господень прикрыл великомученицу: ее наготу не увидели смотревшие на это истязание.

Правитель приговорил обеих мучениц к усечению мечом. Над святой великомученицей Варварой казнь совершил ее отец. Это произошло около 306 года. Мартиан и Диоскорсразу после казни получили возмездие от Бога: они погибли от удара молнии.

- Вот еще один источник света для Христовой Церкви, каким соделался ныне же празднуемый святой Церковью преподобный Иоанн Дамаскин! Он в отроческих летах отдан был на обучение образованнейшему иноку, который передал ему все светлое духовное наследие своей учености и богословия, и философии, и музыки, и науки о душе, о природе и проч. Но это наследие, хотя и было оно уже само по себе светло, не озарилось еще для Иоанна вполне светом Христовым.

Для того нужно было преподобному Иоанну Дамаскину бросить земную власть, богатство, славу, удалиться в обитель преподобного Саввы Освященного. Он должен был просветиться светом христовой жизни, особенно послушания. Самое тяжелое послушание наложено было на преподобного Иоанна старцем, его принявшим. Не страшили преподобного Иоанна подвиги и лишения жизни иноческой, не поколебался он, когда в рубище был послан продавать корзины в тот город, в котором был некогда правителем области.

Но вот он по повелению старца должен был отказаться как бы совсем от своего обогащенного мудростью ума, от своей воли, не писать ничего и даже не говорить о науках. С покорным смирением нес великий подвижник и это послушание, но когда умер у одного из иноков брат и во имя братской любви Иоанна попросили составить надгробный плач, то не устояло сердце Иоанна пред движением любви к брату и излилась из уст чудная песнь надгробная: «Кая житейская сладость пребывает печали непричастна? Кая ли слава стоит на земли непреложна?» и прочее. Гневом исполнился старец, изгнал от себя не соблюдшего послушания преподобного Иоанна и только после долгих молений Иоанна и братии смягчился, повелел Иоанну в виде епитимии очистить собственными руками грязные места в обители. И вот, когда смиренно и радостно исполнил Иоанн и это послушание, то умилился старец и воскликнул, обняв и облобызав Иоанна: «Какого страдальца во Христе я породил! О, каков истинный свет Божественного послушания!» После того по повелению Божией Матери снова открылись уста Иоанна, и дивным светом многие века озаряется святая Церковь чудными песнями вселенныя светильника, ученьми своими вся просветившаго, цевницы духовной. После того, как в раю, просвещенный послушанием Христовым жил преподобный Иоанн.

Вот свет Христов, вот «наследие святых во свете!» Подлинно, вся жизнь святых мучеников, преподобных озарена радостным светом сим, и не осталось в ней ни одного темного места. Какая непереходимая разница между ними и нами, не видящими того света и радости его не ощущающими! Как ее сгладить, сделать эту разницу переходимою?

Читать Евангелие? Или слушать его? Да, оно источник света, но и оно не просветит того, кто сам помрачает свое внутреннее око сердца, как сказал Господь: «Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» (Мф. 6, 22–23). Нужно это око сердца очищать от тьмы страстей, обвевать с него пыль и сор нечистых мыслей и впечатлений частыми воздыханиями сердечными, отмывать грязь нечистых желаний и чувств слезами покаянными, оттирать грязь худых навыков и пороков подвигами духовными поста, молитвы, милостыни и иными; если же и после того еще остается грязь нечистых страстей, глубоко въевшаяся в самое существо, то необходимо подвергнуться огню искушений бедствиями, среди которых очищается и просвещается сердце, как золото в горниле.

И когда просветится внутреннее око сердца светом Христовым, тогда уже все существо сделается прозрачным, как чистое стекло; не нужно будет более внешнего светильника, внешнего просвещения, потому что сама душа вся будет радостно сиять светом славы Христовой, подобно солнцу (Мф. 13, 43). Все люди, просвещенные этим радостным, восхищающим душу светом, войдут в тот новый Иерусалим «всесветящий», сходящий с неба, виденный тайнозрителем Иоанном, который не будет иметь нужды ни в храме, «ибо Господь Бог Вседержитель – храм его», «ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его и светильник его – Агнец» Христос (Откр. 21, 10, 22–24).Аминь.