07.04.2024

С Праздником Благовещения Пресвятой Богородицы и с Крестопоклонной Неделей Великого Поста Вас!

Евангелие представляет нам дивную беседу Архангела со Святой Девою, беседу, в которой вполне открылись и глубокое смирение Святой Девы, и Ее безусловная покорность воле Божией. Услышав от Архангела, что Господь избирает Ее орудием непостижимой тайны воплощения Бога Слова, Святая Дева – при ясном сознании того, что отныне ублажат Ее вси роди, – не вознеслась своей мыслью; величие, которого Господь удостаивал Ее, приписала не своим добродетелям, не своему личному достоинству, а единственно изволению Божию, и потому в ответ Архангелу назвала Себя только рабою Господа и выразила совершенную покорность Богу, полную готовность исполнить волю Его. Се раба Господня, отвечала Она Архангелу, буди Мне по глаголу твоему.
Поистине прекрасное сочетание смирения с послушанием воле Божией, и – можно сказать – единственный пример такой степени совершенства видим мы на Святой Деве! Сколько было праведников, которые, ужасаясь и мысли не послушаться Бога, тем не менее в случаях важных и решительных – по чувству смирения – уклонялись от исполнения воли Божией, сами того не желая, даже не примечая. Так, например, великий Моисей-Боговидец, друг Божий – кому бы и быть выше, совершеннее этого праведника? Но и он, когда при купине услышал голос, избравший его орудием избавления народа израильского, по чувству смирения отказывался от этой чести. Избери могуща, иного, егоже послеши (Исх. 4:13), – говорил он Господу! Надо было сотворить чудо, чтоб ободрить унывшего, изречь обещание содействия свыше, даже придать видимого помощника, чтоб подкрепить изнемогавшего, не доверявшего и своим силам, и Божией помощи. Укажем еще на великого Иоанна Предтечу, о котором Сам Господь сказал, что из рожденных женами не воста пророк, болий Иоанна Крестителя (Матф. 11:11). И этот великий пророк, когда Господь потребовал от него крещения, не оказался довольно послушным, но по чувству смирения возбраняше глаголя: аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне? (Матф. 3:14). Господу надо было повторить требование, чтоб видеть волю Свою исполненною. Примечайте же, сколько выше их не менее смиренная, но более послушная Святая Дева! В Ее смиренном сердце достало силы веры вместить непостижимую тайну воплощения Сына Божия, достало и готовности исполнить открытую Ей волю Божию. Важность дела не поколебала Ее твердой надежды на помощь Того, у Кого не изнеможет всяк глагол (Лук. 1:37). Взирая на Себя только как на орудие действий промысла, Она смиренно и покорно отвечала Архангелу: Я раба Господня; пусть будет со Мною, как ты сказал!
Вот, пример, который Святая Церковь ежегодно представляет нашему и благочестивому подражанию, и благоговейному созерцанию.

Если мысленно посмотреть на тот мир, когда это событие произошло, мы увидим, что время, предназначенное в предвечном Совете Божием для приготовления рода человеческого к принятию Искупителя, истекало. Мир языческий в конечных результатах своей науки дошел уже до полного отрицания самой возможности познать истину и лежал в нравственных развалинах; мир иудейский исказил истинный смысл Божественного Откровения ветхозаветного, застыв в мертвой обрядности. Человечество сознавало всю необходимость нравственного обновления, перерождения и, не имея для того опоры в собственных нравственных силах, ждало Божественной помощи, ждало напряженно и томительно примирения с разгневанным Божиим правосудием. А между тем срок исполнения ветхозаветных пророчеств о Мессии уже близился к концу... И вот, в это исключительное, единственное в истории человечества время небесный вестник Гавриил благовествует Пречистой Деве Марии, благовествует о величайшем таинстве Божественного домостроительства, совершении всех пророчеств и обетований, осуществлении всемирных надежд и желаний, - о рождении от Неё Спасителя мира. Явление Ангела и благовестие воистину великое, и самое рождение, возвещаемое ими, есть рождение необыкновенное, от века неслыханное: „Се Дева во чреве зачнет и родит Сына - Еммануила" (Ис. 7, 14). Како будет сие? Как она зачнет - Безначального, родит - прежде всех веков Рождаемого? Как, наконец, Дева родит, когда она мужа не знает? И слышится в ответ Пречистой Деве: Дух Святый найдет на тя, и сила Выишняго осенит тя. Это - чудо неизреченное, это - тайна величайшая, в которую и ангелы приникнутижелают (1 Петр. I, 12). Посему-то и прибавляет Архангел, ссылаясь на Божественное всемогущество: «не изнеможет у Бога всяк глагол». И этому чуду, совершившемуся для нас, суждено совершиться некоторым образом и над нами; эта тайна, возвещённая нам, должна повториться и в нас. Так должно: так как темпутём, которым шёл Начальник нашего спасения Иисус, тем путём необходимо идти и нам, спасаемым чрез Него. Земное наше рождение даёт нам и жизнь земную; от плоти рождается плоть, а не более; от человека, в его естественном состоянии, происходят и сыны человеческие, а не сыны Божии. А так как человек в самом основании своего бытия и во в сем составе своём поврежден грехом, как печальным наследием от праотца Адама, то, по законам природы, и рожденный от человека рождается во грехе, зачинается в беззаконии. Поэтому, чтобы перестать быть сыном человеческим, чтобы приобрести иную, небесную жизнь - в Боге и сделаться сыном Божиим, необходимо и рождение свыше (Ин. 3, 7) - не от крове, не от похоти плотския, мужеския, но от Бога (Ин. 1, 18). Но подобно тому, как рождение плотское предполагает принятие человеком человеческого естества, отображение в рождённом образа родившего, так и духовное рождение от Бога есть приобщение Божественного естества, обновление и напечатление в человеке образа Создавшего его - Бога. Но существенный образ Божий и, следовательно, высочайший образец для всех, желающих родиться свыше, быть сынами Божиими, есть Иисус Христос. Поэтому и духовное наше рождение собственно состоит в том, чтобы Христос вселился в нас или, по словам апостола, вообразился в нас и изобразился во всем нашем бытии, во всех силах и способностях духа. В естественном рождении от Адама мы получаем от него в наследие образ ветхого, земного человека, получаем ту же плоть и кровь, которую он имел, ту же суету ума, испорченность воли, развращённость пожеланий, болезни и немощи тела. Подобно этому, в духовном рождении от Бога в нас изображается новый, небесный человек Иисус Христос, от Которого мы, хотя не в равной с Ним степени, получаем тот же дух (1 Кор. 6, 17), который Он имел, тот же образ мыслей, возвышенность чувствований, святость пожеланий. Тайна такого перерождения духовного, образ совершения его - непостижимы для мудрости человеческой, но оно должно случиться со всяким христианином. И оно случалось со всеми теми, кто внимательно следил за своею внутреннею жизнью, - со святыми Божиими. Как мы живо ощущаем естественную нашу жизнь, так они живо ощущали в себе, испытывали собственным внутренним опытом духовную жизнь, это воображение в них Христа. Они жили каждый в своем мертвенном теле, но жили уже не сами, а жил в них Христос; их собственное начало деятельности, всегда у человека естественного греховное, было упразднено, а жила в них и действовала сила Христова. Живу не к тому аз, говорит апостол Павел, опытно познавший тайну духовного рождения, живу не к тому аз, но живет во мне Христос, а еже ныне живу во плоти, верою живу в Сына Божия... И нет ничего удивительного, что это рождение и жизнь духовная невидимы, непостижимы, если то же самое с полною справедливостью должно сказать и про наше естественное рождение, естественную жизнь в их основании. Присутствие и той и другой жизни, и жизни естественной - плотской, и жизни свыше - духовной, становится ясным только по проявлениям.

Воспоминая ныне великое событие Благовещения Богоматери, Святая Церковь от лица всех нас радостно взывает: Днесь спасения нашего главизна. Спасения... Но спасение не есть нечто помимо воли нашей усвояемое нам Богом; для получения его требуются от нас усилия воли, выполнение многих условий. Бог не спасет нас без нас... И первое и самое главное условие нашего спасения есть духовное рождение, рождение свыше. Нам объявлено, что аще кто не родится свыше, не может видети Царствия Божия; следовательно, если мы не исполним этого требования, то в нынешний день напрасно будем взывать, что днесь спасения нашего главизна. Да, нужно родиться духовно. Мы знаем, что духовная наша жизнь в её основании невидима для нас, непостижима и узнается только по внешним проявлениям.

Во втором евангелии Господь сказал: «Если кто хочет по Мне идти, да отвержетсясебя и возьмет крест свой и по Мне грядет». Везде в нашей жизни мы должны идти, неся этот свой крест, тогда мы будем идти по воле Божией, и будет в нас изображаться Христос. Итак, чтобы узнать, возрождены ли мы, чтобы увериться, обитает ли в нас внутренне Христос, посмотрим на наши дела, на нашу внешнюю жизнь, в которой для имеющих очи видеть достаточно ясно отражается жизнь внутренняя. Христос, Которому должно вообразиться в духовно-возрождённых, принёс на землю совершеннейший нравственный закон, которого Сам был первым исполнителем; Он греха не сотворил ни единого; Он праведен есть; Он победил мир; Он не искал славы своей, но славы Пославшего Его: и истинно-возрожденный, сообразуясь Христу, исполняет Его нравственный закон; рождённый от Бога греха не творит (1 Ин. 3, 9), творит же правду, побеждает мир весь со всеми его прелестями, со всеми его ужасами, и все делает единственно для славы Божией. И если мы идём этим славным царским путём, если во всей своей деятельности, во всех поступках, чувствованиях и пожеланиях мы бываем подражателями Христа и, по выражению апостола, ходим так, как Христос ходил есть (1 Ин. 2, 6), - то, значит, мы возрождены духовно, мы - истинные чада Нового Завета, сыны Божии по благодати. Тогда, и только тогда, духовно возрожденные, мы вправе и в нынешний светлый и радостный день устами Церкви с особенным восторгом воскликнуть: днесь и нашего спасения главизна! Аминь.

Двунадесятый праздник Благовещения Пресвятой Богородицы совпадает в этом году с 3-ей Неделей (3-ем воскресным днем) Великого Поста, называемой Крестопоклонной.  

Благовещение Пресвятой Богородицы

«Благовествуй, земля, радость великую, пойте, небеса, Божию славу!»

Мало в христианской Церкви, в религиозной традиции, в религиозной памяти христианских народов столь радостных и светлых праздников, как весенний праздник Благовещения. А вместе с тем, кажется, ни одно из событий, описанных в Евангелии, не вызывает у неверующего, у скептика, у рационалиста столько недоверия и скептицизма, как именно это странное событие. Этот ангел, посылаемый с неба к юной женщине, это странное обещание, этот непонятный разговор… Нет, даже если и готов скептик, как он говорит, признать некую историческую основу у христианства, если готов не все скопом отрицать, то не здесь, не в этой детской сказке. И выходит, что вся наша радость, весь этот взрыв ликования: «Благовествуй, земля, радость великую, пойте, небеса, Божию славу!» – что все это, так сказать, – ни о чем, о легенде, о мифе, или даже еще страшнее… об обмане. 

Но пройдите по музеям всех стран, и со всех стен будут сиять на вас эта лазурь неба, этот радостный и трепетный лик ангела, обращенного к Деве, Ее смирение, Ее неземная красота. Войдите в храм в вечер под Благовещение и дождитесь этого торжественного момента, когда в наступившей тишине раздастся эта сладостная песнь, которой мы ждем целый год: «Архангельский глас вопием Ти, Чистая: радуйся!» Что это? 

Обман, самообман, длящийся почти две тысячи лет? И если обман, то как же ему радоваться и о чем эта особенная благовещенская радость? 

Вот тут, в такие минуты так ясно становится то трагическое, слепое, тупое и злобное непонимание, которым обращено к религии неверие. Это какой-то вечный, неистребимый Смердяков, с прихихикиванием развенчивающий стихи. Действительно, кто же это говорит в «стихах-с» – глупо и ненужно. И торжествует Смердяков свою вечную победу, и кажется ему, что со стихами покончено, ибо как можно серьезно защищать их – глупость, и дело с концом. Но вот и после Смердякова люди не только пишут стихи, но и зачитываются ими, и они нужны им неизмеримо больше, чем та плоская и утилитарная премудрость, о которой возвещают, что она приведет человечество к полному и окончательному счастью. Но вот и после всех развенчаний религии приходится собирать совещания по вопросу, «что делать с ростом религиозности у молодежи». Слышите? – У молодежи, а не у уходящих и обреченных поколений. Ибо ведь вот оно, то, чего никогда, никогда не поймет Смердяков. Не поймет, что есть другая правда, высшая правда, та, к которой неприменима таблица умножения и химический опыт, неприменима даже наша обычная, рассудочная, рациональная речь. Эту правду нам дает, сообщает, раскрывает поэзия. И эту же правду, на неизмеримо большей глубине, дает, сообщает нам религия. 

Да, это, конечно, детские слова, да, это своего рода сказка: «Послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве Мария». И потом: «Радуйся!» (Лк.1:26–28), и это обещание, и это сомнение, и эта самоотдача… И, конечно, неприменимы к этому таинственному рассказу наши обычные категории – как, когда, каким образом, – как неприменимы они и к торжественному утверждению Библии: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт.1:1). Ибо и речь идет тут не о событиях в нашем понимании этого слова, а о событии духовного порядка, об откровении душе и сердцу. На этой плоскости это именно правда, и правда более глубокая, чем все наши земные и ограниченные правды; и доказательством тому эта радость, что вот уже две тысячи лет ключом бьет и разражается светлым ливнем хвалы: «Благовествуй, земля, радость великую, пойте, небеса, Божию славу!».

Ведь вот, даже пословица говорит – нет дыма без огня. Но какой же тогда должен быть этот огонь, что и горит, и светит, и греет, и побеждает в нашем темном, холодном и таком плоском, смердяковском мире? Благовещение, благая весть – новость, никогда не переставшая быть новостью – новой, неслыханной и ослепительной. Ведь вот – вчерашние новости истлевают в желтеющих ворохах газетной бумаги. Но вечно новой остается эта весть о спасении, о радости, о пришествии к нам Бога. И вечно трепетным остается это смиренное принятие: «Се, раба Господня, да будет мне по слову твоему» (Лк.1:38). И вечно новым остается это сочетание неба и земли, красоты небесной и красоты земной, Божественного голоса и человеческого приятия. А все это и есть праздник Благовещения. 

И в Церкви в этот Праздник мы не рассказываем о прошлом и не вспоминаем того, чего не можем помнить. Все это как будто на наших глазах, на этой земле случается с нами. Мы – свидетели и участники не события и не факта, а таинственной глубины того, что за всеми событиями и за всеми фактами, той глубины, которая находит наконец в жизни свой последний смысл, свою высшую цель, свою внутреннюю ценность. 

Христианство начинается с благовещения, начинается со слышания нами небесного голоса. И с нашего принятия этой вести. Благовещение – это действительно и в полноте своей праздник Божественной любви и человеческой свободы. Свободы, свободно принимающей любовь. Именно поэтому: «Благовествуй, земля, радость великую, пойте, небеса, Божию славу!». Вот скоро соберемся мы снова и услышим эти слова, услышим: «Архангельский глас вопием Ти, Чистая: радуйся!» И то, что произойдет с нами, – это чудо прикосновения к неземному, к такой чистоте, к такой любви, к такому послушанию, которых мы не знаем в этом мире и в наших грешных отношениях. Все это будет снова дано нам как некий небесный дар, а получение этого дара, слышание этого голоса и принятие и есть сущность праздника, сущность веры, сущность христианской жизни! 

Крестопоклонная неделя

Посредине Великого поста, в конце третьей его недели, выносится во всех церквях на середину храма крест. И совершают верующие поклонение ему. И таким образом начинается наше приближение к самой главной, к самой таинственной из всех тем нашей веры – теме распятия, страдания и смерти.

 Почему таинственной? Разве страдание не стоит в центре жизни? Разве каждый из нас не познал и не познает его, увы, слишком часто? Да, конечно, это так. Но ведь здесь речь идет не о нас, а о Христе. А про Христа мы говорим, что Он Бог. А от Бога, от веры разве мы не хотим облегчения (если уж не полного исчезновения наших страданий)? Разве не только друзья, но и враги веры, ее обличители не утверждают в странном согласии, что религия – это прежде всего помощь, утешение, некий, как говорят, бальзам на душу? 

Но вот крест, но вот снова Великая пятница, и снова эти же слова: «Начал скорбеть и тосковать» (Мф.26:37). И сказал: «Душа Моя скорбит смертельно» (Мф.26:38). Не Он помогает апостолам, застывшим от горя и тоски, Он у них просит помощи: «Побудьте здесь и бодрствуйте со Мною» (Мф.26:38). А потом это одинокое мучение: сначала побои, насмешки, удары по лицу, плевки, потом гвозди в руках и ногах. И самое страшное – одиночество. Когда все, оставив Его, бежали. И как будто сокрылось само небо, ибо «около девятого часа возопил Иисус громким голосом: ...Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» (Мф.27:46).

Нет, если только снова по-настоящему вглядеться в это, вслушаться, что-то странное тут происходит даже с самой религией. Как будто ничего не остается от самого ясного, привычного в ней – помощи, поддержки, гарантии. Поставил свечку, отслужил молебен или панихиду – и все будет хорошо, и в жизни Бог поможет, да и там тоже, после страшной и таинственной смерти. Ведь разве не с таким упрощенным пониманием веры живет большинство самих верующих? Разве уже тогда, при Иисусе Христе, не ходили они толпами за Ним, ожидая от Него кто исцеления, кто помощи, кто поучения? Но посмотрите, как в рассказе Евангелия постепенно тает эта толпа. Вот бросает Его богатый юноша, думавший, что он соблюдал все законы религии, но не смогший принять слов Христа: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мной» (Мф.19:21). Вот, за торжественной трапезой любви, уходит от Него в ночь на предательство Его ученик. И, наконец, последнее, когда все, бросив Его, бежали… 

В нашей жизни бывает как раз наоборот: сначала одиночество, непризнанность, потом признание и рост славы, толпа последователей. В Евангелии же, когда дело доходит до креста, Христос остается Один. Более того, и про будущее Он говорит: «Меня гнали, будут гнать и вас» (Ин.15:20); «В мире будете иметь скорбь» (Ин.16:33). И к нам обращает, в сущности, только один призыв, одно предложение – взять наш крест и нести его, и мы знаем уже, что такое этот крест. 

Да, странное что-то происходит здесь с религией: вместо помощи – крест, вместо обещаний утешения, благополучия, уверенности: «Меня гнали, будут гнать и вас». И когда мы читаем в Евангелии о фарисеях, издевавшихся над распятым Христом: «Других спасал, а Себя Самого не может спасти! Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него» (Мф.27:42), – разве мы не вспоминаем, разве нам не приходят в голову теперешние насмешки и теперешние издевательства: «Ну, что, разве помог вам ваш Бог?» 

И действительно, пока ждем мы от Бога вот только этой помощи, только чуда, которое убрало бы страдание из нашей жизни, – насмешки торжествуют. И будут торжествовать, ибо любая дешевая пилюля действительно лучше и скорей помогает от головной боли, чем молитва и религия. И не понять нам тайны креста, пока такой вот пилюли – неважно, для важного или незначительного, – ждем мы от религии. Пока это так, крест, несмотря на все золото, на все серебро, покрывшее его, остается тем, что еще на заре христианства сказал про него апостол Павел: «Для иудеев соблазн, а для эллинов безумие» (1Кор.1:23); в данном случае иудеи – это те, кто ждут от религии только помощи, а эллины – те, кто хотят от нее только разумного и гладкого объяснения всего. И в этом случае крест действительно – соблазн и безумие. 

Но вот опять выносится крест, и вот опять приближается та единственная из всех недель, когда приглашает нас Церковь не столько размышлять и обсуждать, а молча и сосредоточенно следовать за каждым шагом Христа, за его медленным, необратимым приближением к страданию, к распятию и к смерти. Приглашает как бы принять этот крест. И вот что-то странное происходит с нами. С себя, со своих проблем, со своих трудностей и даже со своих страданий мы обращаем взор на другого, на этого молча скорбящего и страдающего Человека, в эту ночь ужаса, измены и одиночества, но и торжества, и любви, и победы.

Что-то странное происходит с нами: сами того, может быть, не осознавая, мы чувствуем, как уходит от нас эта дешевая и эгоистическая религия, которая все хочет чего-то только для себя, которая самого Бога заставляет служить себе! И становится ясно, духовно ясно, что она, религия, на деле, на глубине – о чем-то совсем другом. И что в конце ее не помощь и не облегчение, а радость и победа! 

Так вот, в следующих беседах проделаем хотя бы мысленно этот путь за Христом, несущим свой крест, идущим к Голгофе, – и, может быть, что-то бесконечное и бесконечно важное снова откроется нашей душе. Вот почему посредине поста выносят крест в центр храма. Вот к этому призывает нас Церковь на так называемой Крестопоклонной седмице – чтобы мы начали наше собственное приближение к самой последней, может быть самой страшной, но в конечном итоге и самой радостной тайне нашей веры!

Аминь.  

Тропарь Кресту, глас 1 

Спаси́, Го́споди, лю́ди Твоя́/ и благослови́ достоя́ние Твое́,/ побе́ды на сопроти́вныя да́руя// и Твое́ сохраня́я Кресто́м Твои́м жи́тельство.

Перевод: Спаси, Господи, людей Твоих и благослови все, что принадлежит Тебе. Даруй победы над врагами, и сохрани силою Креста Твоего тех, среди которых пребываешь Ты. 

Кондак Кресту, глас 7

Не ктому́ пла́менное ору́жие/ храни́т врат Еде́мских;/ на ты́я бо на́йде пресла́вный соу́з дре́во кре́стное,/ сме́ртное жа́ло, и а́дова побе́да прогна́ся./ Предста́л бо еси́, Спа́се мой,/ вопия́ су́щим во а́де:// вни́дите па́ки в рай.

Перевод: Уже пламенный меч не охраняет врат Эдема, ибо он чудесно связан древом Креста. Изгнаны жало смерти и победа ада, и Ты, Спаситель мой, предстал, взывая во аде пребывавшим: «Снова входите в рай!» 

Тропарь Благовещению Пресвятой Богородицы, глас 4 

Днесь спасе́ния на́шего глави́зна1, е́же от ве́ка та́инства явле́ние2:/ Сын Бо́жий, Сын Де́вы быва́ет,/ и Гаврии́л благода́ть3 благовеству́ет./ Те́мже и мы с ним Богоро́дице4 возопии́м:/ ра́дуйся, Благода́тная5,// Госпо́дь с Тобо́ю.

Перевод:

В сей день спасения нашего начало и предвечного таинства явление: Сын Божий Сыном Девы становится и Гавриил о благодати благовествует. Потому и мы с ним Богородице возгласим: «Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою!» 

Кондак Благовещению Пресвятой Богородицы, глас 8 

Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых,/ благода́рственная воспису́ем Ти раби́ Твои́, Богоро́дице,/ но, я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую,/ от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти́:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.

Перевод: Обороняющей нас Военачальнице за избавление от страшных бед учреждаем Тебе торжества победы благодарственные мы, рабы Твои, Богородица! Но Ты, как имеющая власть необоримую, от всяческих опасностей нас освободи, да взываем Тебе: «Радуйся, Невеста, брака не познавшая!»

Величание Благовещению Пресвятой Богородицы

Арха́нгельский глас/ вопие́м Ти, Чи́стая:/ Ра́дуйся,/ Благода́тная,// Госпо́дь с Тобо́ю.