14.01.2023

С Праздником обрезания по плоти Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и со Старым Новым годом!

Первым шагом величайшего Самопожертвования Господня явилось земное Его Рождество, вторым – Его обрезание. «В обрезании Господь явил большее смирение, нежели в Рождестве Своем; в Рождестве Он принял образ человека, а в обрезании – образ грешника», – говорит святитель Димитрий Ростовский. Обрезание, «язва, за грех уставленная», – это было напоминание людям о грехопадении, знак необходимости преодоления древней скверны страстей через непорочное хождение пред Богом. Но даже избранный народ оказался не способен на такое преодоление, и вот – «язву за грех» принял на Себя Единый Безгрешный, Сын Божий. 

Принятием обрезания начиналось Господне страдание за род человеческий. Именно в этот день Сын Божий нарекся земным именем Иисус (так как в обрезании в Израильском народе нарекалось имя младенцу), что значит Спаситель, ибо Он спасет людей Своих от грехов их (Мф.1:21).

Так что праздник Обрезания Господня есть также праздник именин Господа Иисуса.

Что значила капля крови, пролитая Богомладенцем при обрезании, по сравнению с кровью от удара копья, излившейся из ребра Распятого Богочеловека? Спаситель пришел в мир, чтобы принести в Искупительную Жертву ради спасения людей всю Кровь Свою и все Тело Свое. Но на пути к этому Божественному подвигу Сын Человеческий не пренебрег и малым подвигом, предписывавшимся Ветхим Заветом.

Иисус Христос не разрывал связи с древним Откровением, ведь будущее может произрасти только из минувшего. Ветхий Завет был необходимой стадией подготовки человечества к восприятию Завета Нового – Завета Божественной любви, и Смиренный Спаситель отдавал дань послушания и уважения прошлому. Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить (Мф.5:17), – сказал Господь, и в Божественном смысле исполнение Завета означало оживотворение и одухотворение его.

И как пишет митрополит Вениамин (Федченков): «Господь пришел установить Новый Закон, и Он необходимо должен был исполнить Ветхий. И вот Он с самого Своего рождения (обрезание – первое священнодействие после рождения) сразу же начинает исполнять закон. Законодавец первый подчиняется закону… Тот, кто намерен жить по новым законам, тот сначала должен исполнить старые. Это покажет, что он действительно «законопослушный» человек, а не своеволец. Тот лишь имеет право устанавливать новое, кто исполнил старое».

Один из учителей Древней Церкви, память которого сегодня также празднуем – святитель Василий Великий, архиепископ Кесарийский в одном из своих трудов, в котором объясняет отличие Ветхого и Нового Заветов писал: что продолжать буквально следовать ветхозаветным установлениям означало погоню за тенью. Теперь читать Ветхий Завет без учета Нового есть уход от Света Солнца правды и возвращение во тьму теней и смутных образов. «Уклонение от Ветхого Завета до пришествия Христова было отступлением от Бога; желание остаться при нем по пришествии Христа сделалось отступлением от Бога. Душепагубная погрешность иудеев заключается в том, что они, по действию гордости и самомнения, дали Богом данному им Завету иное значение, нежели какое дано ему Богом, и ради Ветхого Завета, который был живописной тенью Истины – Нового Завета, отвергли Новый Завет; ради временного руководства ко спасению они отвергли самое спасение, отвергли Искупление и Искупителя», – говорит святитель Игнатий Брянчанинов.

Но, увы, зародившийся в XVI веке протестантизм, распавшийся впоследствии на множество сект, решил «освободиться» от большинства церковных установлений, не понимая, что тем самым «освобождает» своих последователей от благодатной помощи Божией. Для многих таких сект характерен крен в сторону Ветхого Завета – таковы предпочитающие субботний «день покоя» празднованию Воскресения Христова адвентисты и субботники, такова же была терзавшая Русь в царствование Иоанна III ересь жидовствующих. Не случайно и к самому основоположнику протестантизма Мартину Лютеру явилась однажды делегация раввинов, одобрившая его деятельность и поинтересовавшаяся, когда же он со всеми своими последователями примет иудаизм? Действительно, для некоторых сект, в особенности для так называемых иеговистов, гораздо честнее было бы не именовать себя «христианами», а откровенно примкнуть к иудейской религии.

Новейшие лжеучителя и лжепророки пытались и пытаются повернуть духовную историю человечества вспять, погрузить людей не только в ночь Ветхого Завета, но и в беспросветный мрак языческого культа наслаждений. Священное Писание призывает христиан ради торжества духа распять плоть со страстями и похотями (Гал.5:24), – ныне же со всех сторон слышатся призывы к ублажению этой ненасытной греховной плоти. Но истины Нового Завета не подвластны веяниям времени, самоограничение и самопожертвование остаются неизменными требованиями для спасения души. Нестойким и маловерным, позволяющим увлечь себя гонкой за «радостями жизни», похожими на бесовские шабаши современными «шоу», следовало бы вспомнить, что сказано о предающихся подобным занятиям: Их конец – погибель, их бог – чрево, и слава их – в сраме: они мыслят о земном (Флп.3:19).

Многоопытный враг рода человеческого – коварный диавол мыслит прельстить нас яркими соблазнами мира сего и ложными многообещающими, но ничего доброго не дающими учениями. Но неужели изменим мы ВселюбящемуНебесному Отцу, ради нас пославшему на смерть Единородного Сына Своего? Неужели, подобно Иуде, за сребреники греха предадим мы Милосердного Господа нашего Иисуса Христа, пришедшего спасти нас? Неужели на игрища бесовские променяем мы любовь Божию? Неужели мы предадим веру своих предков и Святую Православную Церковь? Да не будет! Ни в этой жизни, ни в будущей нет ничего страшнее духовной смерти, отпадения от Всеблагого Господа и Его Церкви. Да избегнем мы этого наихудшего из бедствий, памятуя, что обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым (Кол.2:11) во Святом Крещении во имя Святой Троицы – Отца и Сына и Святого Духа.

Новый Завет освобождает человека от рабствования плоти и указывает на подчиненное значение тех внешних проявлений, которые сопровождают живую веру. В сиянии Солнца Правды – Христа Спасителя должны рассеяться ветхозаветные «тени», одухотворенность Нового Завета требовала отмены грубо-вещественной и «неудобоносимой» древней обрядности.

В числе первых подлежал отмене обряд плотского обрезания, уступавший место благодатному «обрезанию сердца» – Святому Крещению. Святитель АмфилохийИконийский утверждает: «Иисус по Закону, им Самим установленному, обрезывается в восьмой день не для того, чтобы утвердить обрезание, но чтобы положить ему конец. Он обрезывается, чтобы показать недействительность обрезания плотского при обрезании духовном и совершеннейшем и открыть важность и силу нового и спасительного таинства Крещения». Если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа (Гал.5:2), – сказано в Новом Завете. Необходимость упразднения «обрезания по плоти» стала очевидна уже в первые годы апостольского благовествования. Не случайно на Иерусалимском Соборе против этого обряда восстал именно святой апостол Иаков, благочестие которого и в ветхозаветном смысле было столь безупречно, что даже не принявшие Христа иудеи почитали его за праведника.

Отменив рабство ветхозаветному закону Новый Завет утвердил на его место Благовестие свободы. Стойте в свободе, которую даровал вам Христос (Гал.5:1), – призывает святой апостол Павел. Свобода – великий дар, который ценят даже животные и насекомые. Трудно, например, представить себе бабочку, которая стремилась бы вновь превратиться в гусеницу, отказалась бы от вольного полета, чтобы ползать по земле. Однако среди людей нашлось множество «безумных мотыльков», променявших на древнюю приземленность те крылья духа, которые дарует Божественный Спаситель. И причина в том, что свободно следовать Новому Завету для падшего человека кажется гораздо труднее, чем покоряться ветхозаветному ярму.

Ослабляя бремя вещественности, превращая обряд в подспорье на пути совершенствования, учение Божественного Спасителя одновременно предъявляет строжайшие требования к состоянию души человека. Фарисей кичился «праведностью», потому что не крал, не прелюбодействовал, жертвовал деньги на храм; Новый Завет, проницая до глубины сердца, уличал его в зависти, сладострастии, тщеславии. Законник гордился исполнением обрядов, а Евангелие говорило, что его мысли – это мысли преступника и безбожника. Книжник превозносился знанием Торы – Спаситель видел, что знания его мертвы, поскольку, вопреки Завету, он не любит ни Бога, ни ближних.

Христос говорит: Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их (Мф.7:13–14). Что же это за тесные врата, как не отвержение своей внутренней греховности? Господь призывал очистить сердца от дурных страстей и злых помыслов, отречься от привязанности к мирским благам ради Божественной любви, и этот духовный подвиг оказался не под силу «ветхим людям». Им требовалось обновление в Духе Святом через принятие Христа как Спасители и Искупителя рода человеческого. Но далеко не все захотели этого по своей испорченности и потому отвергли предлагаемую помощь свыше.

Столь же незначительной тенью становится плотское обрезание в сравнении с новозаветным «обрезанием сердца». Боль физическая, перенесенная в младенчестве, быстро забывается, и от обряда остается только знак на теле. А отсечение страстей и грехов – обрезание духовное, бывает гораздо болезненнее, и эту-то боль духовную, именуемую покаянием, христианин должен обновлять в себе постоянно, во все дни земной жизни. Евангелие зовет к духовному подражанию Сыну Человеческому – Безгрешному, но не имевшему места, где приклонить голову, молившемуся до кровавого пота, отдавшему Себя на страшную Крестную Жертву. Завет с Богом, заключаемый в Таинстве Крещения, означает не единичный обряд, но обязательство человека нести свой крест до самой кончины. Не кровь баранов и тельцов, дымившуюся некогда на иерусалимском жертвеннике, – нет, собственные духовные (а нередко и телесные) пот и кровь должен проливать христианин на пути спасения. Вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха (Евр.12:4) – так святой апостол Павел обращается к верным.

И вот, Сын Божий, ставший Сыном Человеческим, не переставая быть Сыном Божиим, – Законодатель обоих Заветов, пришедший исполнить всякую правду (Мф.3:15) и, с одной стороны, показать, что Он не разрушитель Им же Самим установленного Закона и потому подчиняется ему, а с другой стороны, чтобы тем самым и отменить этот Закон, дав место лучшему Закону – Закону свободы и благодати, приверженцами которого и являемся мы с вами – назвавшиеся Христовыми учениками в Его Святой Церкви. И тем самым Христос еще и указывает на полноту и истинность принятой Им на себя человеческой плоти, в чем некоторые вышеупомянутые еретики сомневались. По словам того же митрополита Вениамина (Федченкова), что если другие праздники Христовы указывают на Его Божество (Богоявление, Преображение, Воскресение, Вознесение), то «нынешний день есть день Его по человечеству».

Что же, неужели мы, христиане Нового Завета, будем ниже Израиля, который служил только тени и образу истины? Неужели все, что совершается в Святом Крещении над нами, когда явилась уже самая истина, будет лишь сенью и образом истины, притом более мимолетною сенью, чем у народа Израильского? Тот не только устами давал обет верности Богу, но при обрезании запечатлевал слова свои страданием, пролитием крови. А для нас, христиан, крещение не бывает ли часто одною давно мимошедшею тенью, которой и следы давно изгладились в нашей душе? Если те показывали готовность служить Богу до пролития крови, то неужели мы должны служить Богу только до тех пор, пока земная жизнь с ее наслаждениями идет более или менее ровно и гладко, а когда наступят испытания, тогда отбегать от Бога во все стороны? Разве забыли мы, что и завет со Христом запечатлен кровью, а не состоит из одних пустых слов и обещаний, притом чьей кровью? Самого Христа, Сына Божия возлюбленного. Ведь это не для простого «красного словца» на каждой литургии произносит иерей священные слова: «Пийте от нея вси, сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многи изливаемая во оставление грехов». Ведь это мы, а не кто другой побудили взойти на крест Сына Божия.

Неужели Христовы мученики должны были запечатлевать кровию завет верности своей Христу, а мы имеем право торжествовать победу их лишь на пиру житейских наслаждений, мы, ради которых проливается кровь Христа и Его святых мучеников? Не должны ли мы быть мучениками, если не кровью, то «произволением», как святитель Василий, который в ничто вменял изгнание, темницы, лишение имущества (если его у него можно вообразить), пытки, самую смерть? Верность совести должны мы, также проявлять до готовности пострадать «даже до крови», чтобы подобно Василию «неработен душевный соблюсти сан», то есть звание христианина соблюсти непорабощенным страстям мира до мученичества, а не так, чтобы отпадать от Христа при всяком натиске вражеских страстей на душу, как на войне презренные изменники сдаются врагу при малейшей опасности для их жизни. Ведь не в том только состоит обрезание сердца, которое в Ветхом Завете соединялось с пролитием крови, чтобы на исповеди представить устный перечень или краткое неполное рукописание своих грехов и его разорвать руками, а в том, чтобы вместо риз растерзать самое сердце сокрушением и печалью, пролить хотя слезы вместо крови о своих постоянных отступлениях от Христа, искупившего нас Своею кровию. Аминь! 

«А когда исполнилось восемь дней и надлежало обрезать Младенца, Ему дали имя Иисус, которое было наречено ангелом прежде Его зачатия», – так предельно лаконично сообщает евангелист Лука о важнейшем для каждого иудея религиозном обряде (Лк. 2:21). Это произошло в Вифлееме, где Святое Семейство пребывало в течение примерно полутора лет до прихода персидских магов (волхвов) и последовавшего за этим бегства в Египет. 

Необходимость совершения над Иисусом Христом этого ветхозаветного «таинства» с позиций христианского богословия обосновывается тем, что Он пришел не нарушить Моисеев Закон, но исполнить его (Мф. 5:17; Гал. 4:4), доведя тем самым до логического завершения («конец Закона – Христос», – скажет ап. Павел, – Рим. 10:4). Кроме того, «если бы Он не принял обрезания, то никто бы не признал в Нём обетованного Мессию, потомка Авраамова. Обрезание притом предуказывало на ту кровь, какую Христос должен был пролить со временем на Голгофе» [7. С. 137–138]. Св. Епифаний Кипрский († 403), полемизируя с еретиками (гностиками), отрицавшими реальное (то есть по плоти) боговоплощение, указывал, что «Христос Бог, сшедший с неба и пребывавший в утробе Девы Марии обычное для чревоносимых младенцев время, обрезан в восьмой день действительно, а не в призраке [плоти]» (Панарий, ересь 30, 27. – [21. С. 258]). 

В Новом Завете, согласно ап. Павлу, «не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью» (Гал. 5:6). Знамением спасительного вступления в Церковь Христову (как «Новый Израиль», – Гал. 6:16; Рим. 9:6) становится таинство крещения, заменяющее собой обрезание, хотя последнее и сохраняется у народов, имевших его до принятия христианства, – коптов, эфиопов, яковитов. 

Православный Требник предписывает нарекать младенцу имя в восьмой день от рождения (при этом читается «Молитва во е́же назна́менати отроча́, прие́млющее имя в осмы́й день от рождения своего»), основываясь в этом на сообщении евангелиста Луки (см. об этом выше). 

Праздник Обрезания Господня, логично входящий в цикл рождественских праздников (раскрывающих догмат Боговоплощения), впервые упоминается уже во второй половине IV века. На Востоке он долго входил в число важнейших влады́чных праздников (позднее названных двунадесятыми) наряду с Пасхой, Рождеством, Богоявлением и другими. Только в списке двенадцати праздников византийского историка Никифора Каллиста († ок. 1335) Обрезание Господне заменено Успением Девы, первым собственно богородичным двунадесятым праздником. В современном русском Православном календаре Обрезание Господне имеет статус великого праздника (как день Петра и Павла, Покров и др.) и совмещается с памятью св. Василия Великого, потому что он скончался в этот день (1 января 379 года). 

В Римской церкви день Обрезания Господня является одновременно праздником Имени Иисусова (установлен в 1444 году по предложению Богословского факультета Сорбонны) и Октавой Рождества Христова (отдание Рождества). Кроме того, Обрезание Господне значится первой из «Семи скорбей Божией Матери». 

В России есть светская традиция —отмечать в ночь с 13 на 14 января Старый Новый Год. 

И в сегодняшнем нашем письме хотелось бы также посветить несколько строк откуда же взялся этот казалось бы странный, но любимый многими праздник, которого нет в культуре других стран. 

Павел Флоренский как-то подметил: «Русская вера сложилась из взаимодействия трех сил: греческой веры, принесенной нам монахами и священниками Византии, славянского язычества, которое встретило эту новую веру, и русского народного характера, который по-своему принял византийское православие». Эту мысль иллюстрирует и русская традиция встречи Нового года! 

В связи с этим хотелось бы вспомнить историю первого календаря. 

Когда Юлий Цезарь познакомился в Египте с солнечным календарем, который был проще римского, он решил позаимствовать египетский опыт, и в новолуние 1 январе 45 г. до Р. Х. империя перешла с лунного календаря на солнечный. Однако введенный «сверху» отсчет времени еще долгие столетия боролся с древней традицией отмечать начало годового цикла в день весеннего равноденствия. А на Руси даже после принятия христианства в народе долго встречали Новый год в разные дни месяца, близкого к весеннему равноденствию (иногда это был февраль, иногда — апрель). 

Академик Б.Рыбаков в своей книге «Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв.» так описывал новогодние обряды языческой Руси: «В эти дни сначала гасили все огни в очагах, затем добывали трением „живой“ огонь, пекли специальные хлебы и по разным приметам старались угадать, каков будет наступающий год. В честь богов устраивались пиры, на которых закалывали быков, козлов, баранов, всем племенем варили пиво, пекли пироги». 

Естественно, Церковь не могла смириться с такими пирами в дни Великого Поста. Но языческая традиция оказалась настолько сильна, что праздник все равно остался, хотя и переместился в канун поста, превратившись в Масленицу! На Руси со времени принятия христианства установился некий компромисс календарных традиций. 

Но в конце XV века он начал вызывать все больше неудобств. Однако в ту пору многие твердо верили, что в 7000 году «от сотворения мира» (в 1492 году от Рождества Христова) наступит Судный День, и даже даты Пасхи определяли только до 1492 г. (И. Климишин). Но «роковой» срок миновал, а Судный День так и не наступил. И в сентябре 1492 г. Московский церковный собор на радостях утвердил пасхалию на последующие годы, а заодно перенес начало года с марта на 1 сентября: в августе-сентябре собирали урожай, и государевой казне легче было сразу же получать с подданных годовые платежи. Так произошел окончательный разрыв Руси с лунным календарем. 

Однако победить язычество в народном сознании так и не удалось. И в деревнях еще долго колядовать на Святки ходили под видом «сеятелей», бросали в красный угол горсть зерна и желали хозяевам здоровья и урожая, а те в благодарность должны были угостить засевальщиков.

Даже когда Петр I перенес общероссийское празднование Нового года на зиму, зерно осталось атрибутом праздника. 

Но реформирование календарной системы и празднования Нового года не закончилось. Следующим шагом стал переход России в 1918 году с юлианского на григорианский календарь, и в 1919 году Новый год наступил на 13 дней раньше, чем в предыдущие и последующие годы. Но в разгар гражданской войны это мало кто заметил. 

Однако в единоборстве с традицией и эта реформа проиграла, а в России появился уникальный праздник – Старый Новый год! 

С церковным и светским праздниками Вас одновременно от души поздравляем!

Добра, радости, крепкого здоровья и Благословения Божьего во всех добрых делах Вам!

Аминь. 

Тропарь Обрезанию Господню, глас 1

На Престо́ле огнезра́чнем/ в Вы́шних седя́й со Отце́м Безнача́льным и Боже́ственным Твои́м Ду́хом,/ благоволи́л еси́ роди́тися на земли́/ от Отрокови́цы Неискусому́жныя, Твоея́ Ма́тере, Иису́се,/ сего́ ра́ди и обре́зан был еси́, я́ко Челове́к осмодне́вный./ Сла́ва всеблаго́му Твоему́ сове́ту,/ сла́ва смотре́нию Твоему́,// сла́ва снисхожде́нию Твоему́, Еди́не Человеколю́бче.

Перевод:

На Престоле огневидном восседающий на небесах со Отцом Безначальным и Божественным Твоим Духом благоволил Ты родиться на земле от Отроковицы, не познавшей мужа, Матери Твоей, Иисусе; потому как человек и был Ты в день восьмой обрезан. Слава всеблагому Твоему изволению; слава промыслу Твоему; слава снисшествию Твоему, единый Человеколюбец! 

Кондак Обрезанию Господню, глас 3

Всех Госпо́дь обре́зание терпи́т/ и челове́ческая прегреше́ния, я́ко Благ, обре́зует,/ дае́т спасе́ние днесь ми́ру./ Ра́дуется же в Вы́шних и Созда́телев иера́рх,// и светоно́сный, Боже́ственный таи́нник Христо́в Васи́лий.

Перевод: Всех Господь обрезание претерпевает и согрешения человеческие, как благой, отсекает, дает в сей день спасение миру; радуется же на небесах и иерарх Творца, и светоносный, Божественный служитель таинств Христовых Василий.