02.06.2024
С воскресением Вас, именуемом «О самаряныне»!
В праздник Преполовения Пятидесятницы вспоминалось, как Христос в ветхозаветный праздник Преполовения возбуждал в евреях жажду духовную, то есть жажду веры в пришедшего Мессию своего, общения с Ним и подаваемой Им благодати Духа Святого. «Аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет» (Ин. 7, 37), говорил Он обо всем этом. В эту неделю о самаряныне опять вспоминается, как Господь от воды обычной возвел мысль самарянки к разумению воды жизни и от жажды телесной к жажде духовной, то есть к жажде слышания слова Своего, к жажде благодати Духа Святого, возбуждающего жажду духовную в людях.
Не нужно доказывать ни того, что телесная пища не может насытить душу человеческую, ни того, что телесное питие не может ее напоить. Но даже весь тот дух жизни, который сияет чрез все творения, оживляя и гармонизируя их, не в состоянии насытить и напоить душу.
Тело принимает непосредственно ту пищу, которая, по сути, тождественна телу. Тело - от земли, и пища для тела - от земли. Потому-то тело в мире этом и чувствует себя дома, среди своих. Но душа мучится, терзается и мучится, гнушается и протестует против того, что вынуждена принимать пищу опосредствованно, и при том пищу не тождественную ей, но лишь схожую с ней. Потому-то душа в мире сем чувствует себя на чужбине среди чужих.
То, что душа в земном мире чувствует себя как неудовлетворенный путник на чужбине и ничто в мире сем не может ее до конца насытить и напоить, доказывает ее бессмертие и ее принадлежность по природе к миру бессмертному. И если бы душа могла выплеснуть в себя всю вселенную, словно чашу воды, ее жажда не только не уменьшилась бы, но, вероятнее всего, еще и увеличилась бы. Так как тогда для нее не осталось бы ни одной обманчивой надежды, что за следующим холмом она встретит некий нежданный источник пития.
Душа человеческая - живая и всегда жаждущая жизни; и ничто не может напоить ее, кроме жизни, сущей и непосредственной жизни. А сущая и непосредственная жизнь возможна лишь в Боге, в Боге живом. Возжажда душа моя к Богу Крепкому, Живому, поет царь и пророк Давид. Это не песня, а стон и вопль. Возжажда душа моя к Богу Крепкому, Живому. Это говорит не поэт, но путник, истомленный жаждою в земли пусте и непроходне, и безводне; это говорит не певец, но один из самых опытных и искусных исследователей и знатоков души человеческой в мировой истории.
Человек, если ты когда-нибудь подумаешь, что физическая пища и физическое питие могут накормить и напоить душу твою, значит, ты стоишь на одной ступени со скотами домашними и зверями лесными. Если ты перешагнул эту ступень и надеешься, что душу твою могут накормить и напоить мудрость человеческая и красота мира сего, значит, ты стоишь на ступени полуопытных и полузрелых. Как та первая мысль безумна, так и эта вторая надежда бесплодна. Так как на этой второй ступени ты принимаешь рычание и стон жаждущего мира за песню и веселье, пытаясь с помощью чужой жажды заглушить свою. Если же ты перешагнул и эту вторую ступень и почувствовал жажду невыразимую, которою не может утолить никакая мирская лужа, не может утолить и весь океан вселенной, тогда ты действительно опытный и зрелый человек, истинный человек. Только на этой ступени неутолимой, Давидовой жажды душевной ты уразумеешь сегодняшнее Евангельское чтение в полном его смысле.
Давайте поставим себе вопрос: Не уподобляемся ли мы, как и большинство сынов и дщерей Церкви самарянке до ее встречи с Христом, душа которой была омрачена и томима страстями житейскими и попечениями земными, приведшими ее и к колодезю Иаковлеву? Как самарянка долго не могла понять, о какой воде жизни говорит с ней Христос, так и люди, или всецело занятые делами и заботами житейскими, или погруженные в суету страстей и удовольствий земной жизни, обыкновенно далеки бывают от разумения высоких дел и глаголов Божиих. Подобная занятость и погружение в суету земную, при невнимании к душе своей и действиям в ней Святого Духа, обращаются у человека в постоянный навык, так что он, освободившись на время от суеты дел и страстей земных, начинает томиться и спешит снова скорее обратиться к ним. Так жажда духовная в нем постепенно угасает, он делается уже неспособным ощущать ее, не испытывает приятности утоления ее при слышании слова Божественного, душа его томится от зноя страстей, которого не умеряет живительное для души действие Духа Святого.
Отчего же угасает в людях эта Божественная жажда и они перестают ее испытывать?
Оттого, прежде всего, что, как говорит Господь чрез пророка: «Мене оставиша, Источника воды живы, и ископаша себе кладенцы сокрушенные (водоемы разбитые), иже не возмогут воды содержати» (Иер. 2, 13), то есть, вместо благодати Божественной, стараются утолить жажду души из источников веселия земного и удовольствий земных, которыми лишь на время можно заглушить, но не утолить жажду духовную. Затем оттого, что не употребляют тех средств, которые необходимы для поддержания в душе жажды Божественной. Вода, утоляя жажду измученного ею путника, возбуждает все существо его, обновляет его духовные и телесные силы; точно так же все существо человека должно было бы обновляться от утоления жажды Божественной. Так и было с самарянкой, которая, утолив жажду свою духовную словами Христова учения, по слову Его, действительно уже «не вжаждалась во век» (Ин. 4, 14), она, после этой встречи, оставила свою прежнюю жизнь и, просветившись Святым Крещением, претерпела страшные мучения, а затем чрез мученическую кончину в царствование Нерона наследовала жизнь вечную.
Так именно утолять духовную жажду научает и своих чад святая Церковь в своих песнопениях в настоящие праздничные дни. Она внушает нам, чтобы, «напояя жаждущую душу благочестия водами», мы не словам лишь песней Церкви давали входить в свой ум, но воспринимали в себя и Божественный закон Христов с его «велениями», а восприяв закон Христов, входя в преискреннее общение с Ним чрез «ядение плоти Господней» и питие крови от «ребра Владычня», «угашали в себе прелести углие», то есть налагали узду на томящие душу подобно зною страсти и удовольствия земные. Для того-то и подается «Духа крепость», «Утешителя благодать» людям, чтобы, любовью Христовою умягчая боль души от подавления в ней страстей, росою благодати умеряя зной страстей и проливая в нее сладость утешения духовного, помочь людям «совершенною Божественною добродетелию обучиться», «преискренно сохранить заповеди Божия» и «в небесное паки житие» достигнуть «званным» в него.
Потрудимся же, следуя призывам святой Церкви, в особенности в эти святые дни Пятидесятницы, поддерживать в себе жажду «воды живой», жажду общения со Христом, жажду благодати посланного Им в мир Духа Святого! Пусть осуществится у нас на деле то, что часто поем мы в эти дни устами своими: «О Божественнаго, о любезнаго, о сладчайшаго Твоего гласа! С нами бо неложно обещался еси быти до скончания века, Христе!... О Пасха велия и священнейшая, Христе! О мудросте, и Слове Божий, и сило! Подавай нам истее Тебе причащатися!» Как жена самарянка оставила водонос свой, ощутив в душе своей жажду слышания слова Христова, так будем готовы и мы оставить на время хотя бы даже неотложные житейские попечения, когда они и в святые дни праздника заглушают в душах наших жажду Божественную. Аминь.