Поздравляем Вас празднованием Собора всех святых, в Оптиной пустыни просиявших: преподобных, мучеников и исповедников!

23.10.2021

Поздравляем Вас празднованием Собора всех святых, в Оптиной пустыни просиявших: преподобных, мучеников и исповедников!

 

 Мужской монастырь Оптина Пустынь — известнейший паломнический православный центр и одна из самых прославленных в русской культуре обитель духовности. Центр старчества с богатейшей историей начинал формироваться уже в 15 веке.

 Намоленные столетиями земли недалеко от Козельска переживали тяжелые времена, но смиренность и великомудрость оптинских старцев позволили монастырю выстоять и сохранить богатые православные традиции. Именно на территории Оптиной Пустыни искали душеспасительные советы великие русские писатели и философы. Сегодня монастырь активно посещается паломниками и расцветает после длительного периода обветшания, связанного с событиями 1917 года. 

 При жизни святых Оптинских старцев тысячи верующих, от вельмож до крестьян, приходили к ним за советом или исцелением. Преподобные отцы и сами имели разное социальное происхождение, поэтому хорошо понимали душу всего народа. Их духовное наследие исключительно важно для нас и сегодня мы вспомним, как подвижники Оптиной изменили историю России.

 Оптина пустынь существовала уже в XV столетии, но расцвет святости в этой духоносной обители пришёлся на XVIII–XX века, когда здесь просияли подряд четырнадцать великих преподобных отцов, которых мы знаем под общим наименованием святых Оптинских старцев. В 1918 году большевики закрыли Оптину пустынь, иноки пытались жить в обители ещё несколько лет, но вскоре последним старцам Оптиной пришлось искать приюта на дому у благочестивых мирян.

 Примерно в эти годы, когда Евангелия и молитвословы изымались и уничтожались, а издание новых духовных книг было под запретом, и родилась «молитва Оптинских старцев». Это была своего рода краткая версия неписаного духовного завещания преподобных отцов. В «молитве Оптинских старцев» содержались простые и вместе с тем продуманные прошения к Богу на каждый день нашей жизни, которые постепенно продвигают читающего её христианина по духовной лестнице в Небо.

 Безымянные составители «молитвы» не имели перед собой церковной литературы, но имели в сердцах Духа Святого. Поэтому их лаконичные прошения и оказались духовно гениальными. «Руководи моею волею…». «Дай мне всецело предаться воле Твоей Святой». На первый взгляд, кажется, что это правило только для монахов. Но на самом деле умение отсекать свою волю и с доверием предаваться на волю Господа – это всегда самый правильный путь в Царство Небесное.

 А вот это прошение напоминает христианам, что любые духовные подвиги без любви не приносят никакой пользы. И что иногда мир в семье важнее, чем, к примеру, постное меню за обедом: «Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не смущая и не огорчая». «Молитва Оптинских старцев» служит «духовным камертоном», благодаря которому каждый из нас может правильно настроить свой внутренний диалог с Господом.

 В Оптину пустынь попадали люди совершенно разного достатка, положения, рода занятий и жизненного опыта, а через опыт внимательного духовного делания становились представителями высшего сословия «граждан Неба». Старец Варсонофий до монашества делал блестящую военную карьеру. Преподобные Моисей и Антоний вышли из купеческого сословия. Святой Иосиф до пострига содержал трактир, а преподобный Иларион работал портным.

 Будучи столь разными по образованию и жизненному опыту, духовники Оптиной умели подобрать «ключ» к любой христианской душе. Даже знаменитый писатель и философ Лев Толстой, впавший в гордыню учительства и в своё время отлучённый за некоторые свои высказывания от Церкви, на склоне лет пытался побывать у старца Варсонофия Оптинского. Но последователи Льва Николаевича вначале увезли больного писателя подальше от монастыря, а затем не пустили к нему преподобного Варсонофия, который пытался ответить на покаянный зов души умирающего.

 Фёдор Михайлович Достоевский посетил монастырь в тяжёлое для себя время, после смерти младшего сына Алексея. В Оптиной он жил в скиту и много общался с преподобным Амвросием (Гренковым). Впоследствии в своём романе «Братья Карамазовы» он написал со святого чудотворца одного из героев – старца Зосиму. А другого, Алёшу Карамазова, создал по образу ещё одного посетителя Оптиной – философа Владимира Соловьёва.

 Среди других знаменитостей, искавших в Оптиной пустыни душевного мира или старческого поучения, были поэты Василий Жуковский и Федор Тютчев, философы Константин Аксаков и Владимир Соловьёв, композитор Пётр Чайковский, писатель Николай Гоголь, а также маршал Георгий Жуков. Русский дипломат и философ Константин Леонтьев в ходе своего приезда в монастырь в 1891 году и сам принял здесь тайный постриг в монашество.

  Святые Оптиной старались каждому паломнику дать особый совет, полезный именно в его духовной жизни. Но, как это справедливо и в отношении Евангелия, многие их советы могут пригодиться каждому христианину во все времена. Мысли святых старцев опосредованно, через их учеников-мирян доходили до миллионов людей. Так, великолепная книга Гоголя «Размышления о Божественной литургии», как считается, появилась именно после посещения им Оптиной пустыни.

 Другой известный посетитель Оптиной, писатель Иван Киреевский, помог обители наладить собственное книгопечатание, а сам, вместе с братьями Константином и Иваном Аксаковыми, Алексеем Хомяковым и Юрием Самариным встал у истоков славянофильства – известной философско-религиозной концепции, возвращавшей россиян к своим христианским корням, родному языку и славянской народной культуре.

 Потрудились монахи из Оптиной и на миссионерском поприще. К примеру, немало Оптинских послушников работали в Посольском Преображенском Байкальском монастыре Забайкальской духовной миссии. Бывали они также в Иркутской, Калмыцкой и Алтайской миссиях. Известно, что обитель оказывала влияние также на инославных и иноверцев. Только в монастырских «Делах о переходе в Православие разных лиц» известно более 200 прошений о переходе в православие лютеран, римо-католиков и иудеев.

 Оптинские старцы принимали в своём монастыре тысячи паломников. К каждому из них они подходили со вниманием и любовью, пробуждая в душах верующих покаяние и желание достигнуть христианского совершенства. Сегодня, четырнадцать старцев Оптинских почитаются в лике преподобных отцов. И Вы можете вместе с нами молитвенно обращаться к ним со своими нуждами. Как словами их молитвы, так и своими собственными!

 Однажды преп. Нектарий Оптинский спросил писателя С. А. Нилуса:

– А известно ли вам, сколько от сотворения мира и до нынешнего дня было истинных общежитий? Вы лучше не трудитесь думать, я сам вам отвечу. Три!

– Какие?

– Первое – в Раю, второе – в христианской общине во дни апостольские, а третье… – Он приостановился… – А третье – в Оптиной при наших великих старцах.

– А Ноев ковчег-то? – возразил Нилус.

– Ну, – засмеялся старец, – какое же это общежитие? Сто лет звал Ной к себе людей, а пришли одни скоты. Какое же это общежитие?

Преп. Макарий Оптинский очень любил цветы. Сажал он их около своей кельи, так что в очень скором времени нашлось множество подражателей. Сами же старцы, как райские цветы, благоухали своей святостью.

А что такое святость?

Блаженной памяти архиепископ Иоанн (Максимович) определил святость следующими словами: «Святость есть не просто праведность, за которую праведники удостаиваются наслаждением блаженства в Царстве Божием, но такая высота праведности, что люди настолько наполняются благодати Божией, что она от них течет и на тех, кто с ними общается. Велико их блаженство, происходящее от лицезрения славы Божией. Будучи преисполнены и любви к людям, происходящей от любви к Богу, они отзывчивы на людские нужды и на их моления, и являются ходатаями и предстателями за них пред Богом».

Вот это – та святость, которая привлекала всю Россию в Оптину Пустынь – этот «Рай на земле». Там процветала особая форма святости. В этом райском саду насаждалось и возделывалось старчество.

Благодатное старчество есть одно из высочайших достижений духовной жизни Церкви, это – ее цвет, это – венец духовных подвигов, плод безмолвия и богосозерцания. Оно органически связано с монашеским внутренним подвигом, имеющим цель достижение безстрастия.

Благодатный старец, своим личным опытом прошедший школу послушания, трезвения и умно-сердечной молитвы, изучивший, благодаря этому, в совершенстве духовно-психические законы и лично достигший безстрастия, сам становится способным руководить новоначальных в «невидимой брани». Он должен проникать до самых глубин души человеческой, видеть самое зарождение зла, причины этого зарождения, установить точный диагноз болезни и указать точный способ лечения. Старец – искусный духовный врач. Он должен ясно видеть устроение своего ученика, характер его души и степень его духовного развития. Он должен непременно обладать даром рассуждения и «различения духов», т.к. ему все время приходится иметь дело со злом, стремящимся преобразиться во ангела светла. Как достигший безстрастия, старец обычно обладает и другими духовными дарами: прозорливостью, чудотворением и пророчеством.

Вот что говорил преп. Варсонофий Оптинский своему духовному чаду:

«Старцев называют прозорливцами, указывая тем, что они могут видеть будущее: да, великая благодать дается старчеству – это дар рассуждения. Это есть наивеличайший дар, даваемый Богом человеку. У них, кроме физических очей, имеются еще очи духовные, перед которыми открывается душа человеческая. Прежде чем человек подумает, прежде чем возникла у него мысль, они видят ее духовными очами, даже видят причину возникновения такой мысли. И от них не сокрыто ничего. Ты живешь в Петербурге, и думаешь, что я не вижу тебя. Когда я захочу, я увижу все, что ты делаешь и думаешь».

Настоящее духовное отношение духовных детей к своему старцу-наставнику отмечается следующими признаками:

1. Полная вера.

2. Искренность в слове и деле.

3. Не исполнять ни в чем своей воли, а всегда обо всем вопрошать старца.

4. Не прекословить и не спорить.

5. Совершенное и чистое исповедание грехов и тайн сердечных.

Искреннее повиновение старцу, по словам св. Отцов, есть самый верный путь для спасения души.

Старчество не есть иерархическая степень в Церкви, ибо «Дух дышит, идеже хочет». Старцем может быть монах без всяких духовных степеней, какими были вначале о. Варнава Гефсиманский, Зосима Верховский и др. Старцем может быть и епископ, например, митрополит Филарет (Московский), или иерей – св. Иоанн Кронштадтский. Наконец, старчествовать может и женщина, как например, прозорливая блаженная Пелагея Ивановна, во Христе юродивая Дивеевская. Без ее совета ничего не делалось в монастыре.

Старчество есть пророческое служение, а от пророков с первых времен Христианства требовалась святость жизни: «Он должен иметь «нрав Господа». От нрава может быть признан лже-пророк и истинный пророк» («Учение двенадцати Апостолов» Дидахи II-го века).

Иван Михайлович Концевич в своей книге «Стяжание Духа Святого на путях древней Руси» пишет: «В лже-старчестве воля одного человека порабощается воле другого. С ним связано чувство подавленности, уныния, или нездорового душевного пристрастия ученика в мнимому старцу. Напротив, истинное и благодатное старчество, хотя и основано на полном послушании, наполняет человека чувством радости и свободы в Боге, так как он подчиняется не человеческой воле, а Божией воле, действующей через старца. В то время как благодатный старец является проводником воли Божией, лже-старец заслоняет собою Бога».

Св. Василий Великий говорит, что если кто усердно поищет доброго учителя, то и непременно найдет. И преп. Симеон Новый Богослов учит: «Молитвами и слезами умоли Бога показать тебе человека, который бы мог хорошо упасти тебя». И далее говорит: «Лучше называться учеником ученика, а не жить самочинно, и обирать безполезные плоды своей воли».

Впрочем, если бы кто и по тщательном и усердном искании не мог обрести духовного наставника и руководителя в такой нужде, преп. Паисий Величковский предлагает следующий совет: «Сам Бог и божественное чтение преподобных отец, общежительных наставников, Божиим Промыслом соблюденное и до наших дней, есть вам учитель и наставник, если внимаете им со страхом Божиим и благоговением».

В течение веков старчество процветает местами, достигая вершины своего развития, потом ослабевает, приходит в упадок и даже совсем забывается, чтобы снова возродиться.

Так забыто оно было и в России ко времени преп. Паисия Величковского (XVIII век). Своими подвигами, переводами святоотеческих книг и личным примером, он через своих учеников возродил старчество, которое и стало процветать в России, в особенности в Оптиной Пустыни. Первые оптинские старцы Лев, Макарий, Моисей и Антоний были близкими учениками и последователями учеников великого старца Паисия. Эта благодатная лоза неувядаемо цвела в течение ста лет, переходя от отца к сыну в духе истинного послушания.

Оптина Пустынь, освященная в честь Введения во Храм Божией Матери, находится на юге от Москвы, недалеко от города Козельска, в Калужской губернии. Ранняя история монастыря нам не совсем ясна, но известно, что он древний.

Возрождение обители начинается с 1795 года, когда московский митрополит Платон, объезжая свою епархию, застал там только трех престарелых монахов. Пленившись прекрасным местоположением Оптиной, он задумал там устроить общежительный монастырь. С этим намерением митрополит обратился к некоему архимандриту Макарию. Отец Макарий состоял заочно в духовном общении со старцем Паисием и настоятельствовал в Пешношской обители. Он избрал на это дело своего огородника о. Авраамия, и с ним отправил в Оптину двенадцать своих монахов. Много горя пришлось о. Авраамию терпеть, особенно по причине крайней бедности, но с Божией помощью обитель начала укрепляться.

Следующим выдающимся событием в истории Оптиной было устроение при ней скита во имя Усекновения главы св. Иоанна Крестителя. Об этом позаботился первый архиерей новосозданной Калужской епархии епископ Филарет, впоследствии митрополит Киевский. «Любя от самой юности всей душой монашеское житие», – как он сам о себе говорил, – он считал, что нужно основать при Оптиной скит, где могли бы подвизаться иноки, желающие более уединенной, строгой и молитвенной жизни. Епископ Филарет стал искать людей, которые должны были основать такой скит. Он выбрал двух монахов: преп. Моисея и преп. Антония (Путиловых).

В Рославльской пустыни жила маленькая группа отшельников-старцев, каждый отдельно в маленьких кельях. К одному из этих старцев примкнул, как послушник, будущий преп. Моисей Оптинский. Вскоре за ним последовал его младший брат Антоний. Рославльские старцы были учениками великого старца Паисия. Два брата опытным путем учились умному деланию – непрестанной Иисусовой молитве, совершаемой умом в сердце по наставлениям св. Отцов. Начиная в полночь, они келейно ежедневно совершали все церковные службы, кроме Литургии. В праздничные дни отшельники сходились и служили вместе. А в великие праздники приходил священник из ближайшего села и приобщал их запасными Дарами. В свободное от молитвенных правил время, отшельники занимались рукоделием – переписыванием святоотеческих книг и огородом, где кроме репы ничего не росло.

Монахов такого закала, братьев Моисея и Антония (Путиловых), еп. Филарет счел подходящими для устройства скита. Получив старческое благословение, преп. Моисей и преп. Антоний отправились в Оптину с двумя другими рославльскими монахами. В 1821 году началась постройка скита.

Расцветом и славой своей Оптина обязана настоятельству преп. Моисея, который управлял ею тридцать семь лет до своей кончины. При нем обитель была приведена в полное благоустройство: новые храмы были воздвигнуты, старые перестроены; были построены братские корпуса, каменная ограда с башнями, гостиницы и другие постройки. Разведены были огромные огороды и фруктовые сады, а земельные владения увеличены.

Но это внешнее благоустройство лишь отражает главное достижение настоятеля преп. Моисея – насаждение старчества и, с этим, духовный расцвет Оптиной Пустыни. Приток средств в обитель шел главным образом со стороны богомольцев, которых привлекала Оптина с ее особым духом, напоминающим времена древнего подвижничества.

Современное христианство вопиет: «Спаси мя, Господи, яко оскуде преподобный!» При таком ужасном оскудении истинных старцев да будут духовные взоры наши обращены к новопрославленным старцам Оптинским.

Перед смертью старца Амвросия ученики спрашивали его: «Что мы будем делать без тебя, отче?». Он же сказал: «Вы видели, как я вел себя перед вами; если хотите подражать сему, сохраняйте и вы заповеди Божии, и Бог пошлет благодать Свою. И мы также скорбели, когда отходили от нас к Господу отцы наши, но, соблюдая заповеди Господни и завещания старцев, жили так, как будто они были с нами. Поступайте так и вы, и спасетесь!»

Следовательно, если и мы будем соблюдать заповеди Господни и завещания и поучения оптинских старцев, то они будут невидимо с нами, наставлять нас на пути ко спасению. «Им бо дадеся благодать молитися за ны».

Молитвами сих теплых предстателей, да принесем и мы плоды покаяния во спасение душ наших и многострадальной родины нашей России.

Преподобные отцы Оптинские, молите Бога о нас!

 Также хотелось бы с Вами поделиться некоторыми наставлениями старца Амвросия, память которого совершается на кануне этого праздника, и праздновалась вчера, 23 октября.

Наставления он часто давал в самой простой, отрывочной и нередко шутливой форме. 

 ***

 «Как жить?» — слышался старцем со всех сторон общий и весьма важный вопрос. По своему обыкновению он отвечал в шутливом тоне: «Жить — не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать и всем мое почтение». Такой тон старцевой речи вызывал часто улыбку на устах легкомысленных слушателей. Но если посерьезнее вникнуть в это наставление, то каждый увидит в нем глубокий смысл. «Не тужить» — т.е. чтобы сердце не увлекалось неизбежными для человека скорбями и неудачами, направляясь к Единому Источнику сладости вечной — Богу; чрез что человек при бесчисленных и разнообразных невзгодах может успокаивать себя, мирясь с ними, или «смиряясь». «Не осуждать», «не досаждать». — Ничего нет обыкновеннее между людьми осуждения и досаждения, этих исчадий погибельной гордости. Их одних достаточно к тому, чтобы низвести душу человека во дно адово, между тем как они большей частью и за грех не считаются. «Всем мое почтение» — указывает на заповедь апостола: в почтительности друг друга предупреждайте (Рим 12, 10). Сводя все эти мысли к одной общей, мы видим, что в вышеприведенном изречении проповедовалось старцем главным образом смирение, эта основа жизни духовной, источник всех добродетелей, без которого, по учению святого Иоанна Златоуста, как упомянуто прежде, невозможно спастись.

 ***

 На предлагавшийся старцу общий вопрос: «Как жить?» — иногда отвечал он и несколько иначе: «Нужно жить нелицемерно и вести себя примерно; тогда наше дело будет верно, а иначе выйдет скверно».

 ***

 «Мы должны, — еще говорил старец, — жить на земле так, как колесо вертится: чуть только одной точкой касается земли, а остальными непременно стремиться вверх; а мы как заляжем на землю, так и встать не можем».

 ***

На вопрос, как это праведники, зная, что они хорошо живут по заповедям Божиим, не возносятся своею праведностью, старец ответил: «Они не знают, каков ожидает их конец». «Потому, — прибавлял он, — спасение наше должно содеваться между страхом и надеждою. Никому ни в каком случае не должно предаваться отчаянию, но не следует и надеяться чрезмерно».

 Вопрос: можно ли желать совершенствования в жизни духовной? Ответ старца: «Не только можно желать, но и должно стараться совершенствоваться в смирении, т.е. в том, чтобы считать себя в чувстве сердца хуже и ниже всех людей и всякой твари».

 ***

 О терпении: «Когда тебе досаждают, никогда не спрашивай — зачем и почему. В Писании этого нигде нет. Так, напротив, сказано: если кто ударит тебя в десную ланиту, обрати ему и другую. В десную ланиту на самом деле ударить неудобно, а это разуметь нужно так: если кто будет на тебя клеветать или безвинно чем-нибудь досаждать, — это будет означать ударение в десную ланиту. Не ропщи, а перенеси удар этот терпеливо, подставив при сем левую ланиту, т.е. вспомнив свои неправые дела. И если, может быть, ты теперь невинен, то прежде много грешил; и тем убедишься, что достоин наказания».

 ***

 Если кто-либо из братии, по малодушию и нетерпеливости, скорбел о том, что его не скоро представляют к мантии, или к иеродиаконству и иеромонашеству, старец имел обыкновение так говорить в назидание: «Это, брат, все придет в свое время, — всё дадут; добрых дел никто не даст».

 ***

 О раздражительности: «Никто не должен оправдывать свою раздражительность какою-нибудь болезнью, — это происходит от гордости. А гнев человека, по слову святого апостола Иакова, не творит правды Божией (Иак 1, 20). Чтобы не предаваться раздражительности и гневу, не должно торопиться».

 ***

 Беседуя о зависти и памятозлобии, старец сказал: «Нужно заставлять себя, хотя и против воли, делать какое-нибудь добро врагам своим; а главное — не мстить им и быть осторожным, что- бы как-нибудь не обидеть их видом презрения и уничижения».

 ***

 «Любовь, конечно, выше всего. Если ты находишь, что в тебе нет любви, а желаешь ее иметь, то делай дела любви хотя сначала без любви. Господь увидит твое желание и старание и вложит в сердце твое любовь».

 ***

 «Кто имеет дурное сердце, не должен отчаиваться, потому что с помощью Божией человек может исправить свое сердце. Нужно только внимательно следить за собою и не упускать случая быть полезным ближним, часто открываться старцу и творить посильную милостыню. Этого, конечно, нельзя сделать вдруг, но Господь долготерпит. Он тогда только прекращает жизнь человека, когда видит его готовым к переходу в вечность или же когда не видит никакой надежды на его исправление».

 ***

 О милостыне старец Амвросий говорил: «Святой Димитрий Ростовский пишет: если придет к тебе человек на коне и будет у тебя просить, подай ему. Как он употребит твою милостыню, ты за это не отвечаешь».

 ***

 Еще: «Святитель Иоанн Златоуст говорит: начни отдавать неимущим, что тебе не нужно, что у тебя валяется; потом будешь в состоянии давать больше и даже с лишением себя, а наконец уже готов будешь отдать и все, что имеешь».

 ***

 Пришел к старцу какой-то господин, не верящий в существование бесов. Господин сказал: «Воля ваша, батюшка, я даже не понимаю, что это за бесы». На это старец ответил: «Ведь и математику не все понимают, однако она существует».

 ***

 О лености и унынии: «Скука — унынию внука, а лени дочь. Чтобы отогнать ее прочь, в деле потрудись, в молитве не ленись; тогда и скука пройдет, и усердие придет. А если к сему терпения и смирения прибавишь, то от многих зол себя избавишь».

 ***

 О нечувствии и бесстрашии, по поводу внезапной смерти С., батюшка сказал: «Вот смерть-то не за горами, а за плечами, а нам хоть кол на голове теши».

 ***

 Еще говорил: «Если на одном конце деревни будут вешать, на другом конце не перестанут грешить, говоря: до нас еще не скоро дойдут».

 ***

 О силе покаяния рассказывал следующее: «Один все грешил и каялся, и так всю жизнь. Наконец покаялся и умер. Злой дух пришел за его душой и говорит: он мой. Господь же говорит: нет, — он каялся. “Да ведь хоть каялся, опять согрешал”, — продолжал диавол. Тогда Господь ему сказал: “Если ты, будучи зол, принимал его опять к себе после того, как он Мне каялся, то как же Мне не принять его после того, как он, согрешив, опять обращался ко Мне с покаянием? Ты забываешь, что ты зол, а Я благ”».

 ***

 «Бывает, — так говорил батюшка, — что хотя грехи наши чрез покаяние и прощаются нам, но совесть все не перестает упрекать нас. Покойный старец отец Макарий для сравнения показывал иногда свой палец, который давно когда-то был порезан: боль давно прошла, а шрам остался. Так точно и после прощения грехов остаются шрамы, т.е. упреки совести».

***

 «Хотя Господь и прощает грехи кающимся, но всякий грех требует очистительного наказания. Например, благоразумному разбойнику Сам Господь сказал: Ныне же будешь со Мною в раю (Лк 23, 48); а между тем после этих слов перебили ему голени; а каково было еще на одних руках, с перебитыми голенями повисеть на кресте часа три? Значит, ему нужно было страдание очистительное. Для грешников, которые умирают тотчас после покаяния, очищением служат молитвы Церкви и молящихся за них, а те, которые еще живы, сами должны очищаться исправлением жизни и милостынею, покрывающею грехи».

 ***

 «Креста для человека (т.е. очистительных страданий душевных и телесных) Бог не творит. И как ни тяжек бывает у иного человека крест, который несет он в жизни, а все же дерево, из которого он сделан, всегда вырастает на почве его сердца». Указывая себе на сердце, батюшка прибавлял: «Древо при исходищах вод, — бурлят там воды (страсти)».

 ***

 «Когда человек, — говорил еще старец, — идет прямым путем, для него и креста нет. Но когда отступит от него и начнет бросаться то в ту, то в другую сторону, вот тогда являются разные обстоятельства, которые и толкают его опять на прямой путь. Эти толчки и составляют для человека крест. Они бывают, конечно, разные, кому какие нужны».

 ***

 «Иногда посылаются человеку страдания безвинно для того, чтобы он, по примеру Христа, страдал за других. Сам Спаситель прежде пострадал за людей. Апостолы Его также мучились за Церковь и за людей. Иметь совершенную любовь — и значит страдать за ближних».

 ***

 Говорил еще старец: «Один брат спросил другого: кто тебя обучил молитве Иисусовой? А тот отвечает: бесы. — “Да как же так?” — “Да так: они беспокоят меня помыслами греховными, а я все творил да творил молитву, — так и привык”».

 ***

 Один брат жаловался старцу, что во время молитвы множество бывает разнообразных помыслов. Старец на это сказал: «Ехал мужик по базару; вокруг него толпа народу, говор, шум, а он все на свою лошадку: но-но! но-но! — так помаленьку-помаленьку и проехал весь базар. Так и ты, что бы ни говорили помыслы, все свое дело делай — молись!»

 ***

 Чтобы люди не оставались в беспечности и не возлагали всю свою надежду на постороннюю молитвенную помощь, старец повторял обычную народную поговорку: «Боже-то поможи, да и сам мужик не лежи». А Т. сказала: «Батюшка! Чрез кого же нам просить, как не через вас?» Старец ответил: «И сама проси; ты вспомни, — двенадцать апостолов просили Спасителя за жену хананеянку, но Он не услышал их; а сама стала просить, упросила».

 ***

 Но так как молитва есть сильнейшее оружие против невидимого врага, то он и старается всячески отвлекать от нее человека. Передавал старец такой рассказ: «На Афоне у одного монаха был скворец-говорун, которого монах очень любил, увлекаясь его разговорами. Но вот странно: лишь только монах начнет исполнять свое молитвенное правило, скворец тут и разговорится и не дает молиться монаху. Раз на светлый праздник Воскресения Христова монах подошел к клетке и говорит: “Скворушка, Христос воскресе!” А скворец отвечает: “Вот то-то и беда наша, что воскрес”, — и тут же околел, а в келье монаха разлилось нестерпимое зловоние. Тогда понял монах свою ошибку и раскаялся».

 ***

 Что Бог главнее всего смотрит на внутреннее молитвенное настроение души человека, об этом старец говорил: «Пришел как-то к упомянутому выше отцу игумену Антонию один больной ногами и говорит: “Батюшка, у меня ноги болят, не могу класть поклоны, и это меня смущает”. Отец Антоний ответил ему: “Да уж в Писании сказано: Сыне, даждь ми сердце, а не ноги”».

 ***

 «Отчего люди грешат?» — задавал иногда старец вопрос и сам же решал его: «Или оттого, что не знают, что должно делать и чего избегать, или если знают, то забывают; если же не забывают, то ленятся, унывают. Наоборот, так как люди очень ленивы к делам благочестия, то весьма часто забывают о своей главной обязанности — служить Богу; от лености же и забвения доходят до крайнего неразумия или неведения. Это три исполина — уныние или леность, забвение и неведение, — от которых связан весь род человеческий нерешимыми узами. А затем уже следует нерадение со всем сонмищем злых страстей. Потому мы и молимся Царице Небесной: Пресвятая Владычице моя Богородице, святыми Твоими и всесильными мольбами отжени от мене, смиреннаго и окаяннаго раба Твоего, уныние, забвение, неразумие, нерадение и вся скверная, лукавая и хульная помышления…».

 

 

Тропарь Собору преподобных Оптинских старцев , глас 6

 

Правосла́вныя ве́ры свети́льницы,/ мона́шества непоколеби́мии столпи́,/ земли́ Росси́йския уте́шителие,/ преподо́бнии ста́рцы О́птинстии,/ любо́вь Христо́ву стяжа́вши/ и ду́ши своя́ за ча́да полага́вши,/ моли́теся ко Го́споду,/ да утверди́т земно́е Оте́чество ва́ше в Правосла́вии и благоче́стии// и спасе́т ду́ши на́ши.

Перевод: Православной веры светильники, монашества непоколебимые столпы, земли Российской заступники, преподобные старцы Оптинские, любовь Христову стяжавшие и жизни свои за чада отдававшие, молитесь ко Господу, да утвердит земное Отечество ваше в православии и благочестии и спасет души наши.

 

Кондак Собору преподобных Оптинских старцев , глас 4

 

Вои́стину ди́вен Бог во святы́х Свои́х,/ пу́стынь О́птину я́коже вертогра́д ста́рчества яви́вый,/ иде́же богопросвеще́нии отцы́,/ та́йная се́рдца челове́ческого ве́дуще,/ наро́да Бо́жия печа́льницы до́блии яви́шася:/ си́и бо на путь покая́ния грехо́м отягоще́нныя наста́виша,/ в ве́ре коле́блющияся све́том Христо́ва уче́ния просвети́ша/ и Бо́жии прему́дрости научи́ша,/ стра́ждующим и немощны́м спострада́ша и исцеле́ния дарова́ша./ Ны́не же, во сла́ве Бо́жии пребыва́юще,// мо́лятся непреста́нно о душа́х на́ших.

Перевод: Воистину удивителен Бог во святых своих, пустынь Оптину как сад старчества явивший, где Богопросвещенные отцы, зная тайны сердца человеческого, народа Божиего стали доблестными защитниками, ибо направили отягощенных грехом на путь покаяния, в вере колеблющихся светом Христова учения просветили и Божией премудрости научили, сострадали больным и даровали исцеление. Сейчас же, во славе Божией пребывая, молятся непрестанно о душах наших.

 

Молитва Собору преподобных Оптинских старцев

 

О, вели́цыи уго́дницы Бо́жии, столпи́ и свети́льницы Земли́ Росси́йстей, преподо́бнии и богоно́снии отцы́ на́ши О́птинстии, Льве́, Мака́рие, Моисе́е, Анто́ние, Иларио́не, Амвро́сие, Анато́лие, Исаа́кие и Ио́сифе, Варсоно́фие, Анато́лие, Некта́рие, Ни́коне и Исаа́кие, по зако́ну Ева́нгельскому Го́спода Бо́га всем се́рдцем и все́ю душе́ю и всем разуме́нием возлюби́вшии и всему наро́ду Бо́жию во спасе́ние бы́вшии; сего́ ра́ди под покро́в Пресвяты́я Влады́чицы на́шея Богоро́дицы во оби́тель О́птину, пока́явшимся разбо́йником основа́нную, прите́кшии, путе́м те́сным и приско́рбным смире́ния и самоукоре́ния до конца́ дней ва́ших ходи́вшии, те́мже у́бо благода́тныя дары́ Свята́го Ду́ха преизоби́льно стяжа́вшии; ста́рых и млады́х, зна́тных и препро́стых, му́дрых ве́ка сего́ и худоу́мных, никого́же от гряду́щих к вам иждену́вшии, николи́же тща и неуте́шна отпусти́вшии, но све́том и́стины Христо́вы всех просвети́вшии и духо́вно воскреси́вшии, бли́жних ва́ших, я́ко себе́ саме́х, возлюби́вшии и тех в се́рдце свое́м вмести́вшии, по словеси́ апо́стола, проро́чествующе и назида́юще, увеща́юще и утеша́юще. Умоли́те Милосе́рдаго Го́спода, во оби́тель ра́йскую разбо́йника благоразу́мнаго с Собо́ю взе́мшаго, дарова́ти нам, недосто́йным, я́ко рабо́тником единонадеся́таго часа́, дух сокруше́ния, се́рдца очище́ние, уст хране́ние, правоту́ дея́ний, мудрова́ние смире́нное, сле́зы покая́ния, ве́ру непосты́дную, любо́вь нелицеме́рную, мир душе́вный и здра́вие теле́сное, да предста́тельством ва́шим сподо́бит нас Госпо́дь до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Свое́м, ве́чных мук избавля́я, и Ца́рствия Небе́снаго ку́пно с ва́ми да удосто́ит во ве́ки веко́в. Ами́нь.

 

Величание Собору преподобных Оптинских старцев

Ублажа́ем вас, преподо́бнии отцы́ на́ши ста́рцы О́птинстии, и чтим святу́ю па́мять ва́шу, наста́вницы мона́хов, и собесе́дницы а́нгелов.