09.10.2021
С днем памяти святого апостола Иоанна Богослова и святителя Тихона, Патриарха Московского и всея Руси!
Святой Иоанн Богослов был сыном галилейского рыбаря Зеведея и Саломии — глубоко религиозных людей. Как вообще все евреи, они отличались пламенной любовью к детям. Отец считал своим священным долгом обучать своих детей закону Божию и знакомить с дивными судьбами своего народа. Он и делал это, сидя дома или находясь в дороге, отходя ко сну или вставая утром с постели. Лишь только дитя начинало лепетать, оно уже заучивало заповеди Божий и молитвы. Религиозные обряды старательно разъяснялись детям. Не упускалось ни одного случая, когда можно было внушить детям уважение к закону Господню и основательно ознакомить с ним, пока они не заучивали его наизусть. Мать Иоанна, Саломия, отличалась глубоким религиозным чувством, которое она и вдохнула в сердца горячо любимых детей.
Они с воодушевлением ожидали наступления царства Мессии. Вот почему лишь только раздался голос Иоанна Крестителя, возвещавший о наступлении Царства Божия, религиозные чаяния юной души Иоанна пробудились с особенной силой и привлекли его к Предтече. Потом, когда Господь Иисус Христос явился на Иордане и Иоанн Креститель прямо указал на Него как на агнца Божия, Иоанн сразу же вместе с апостолом Андреем оставляет все и следует за Спасителем, предает Ему свою душу и всего себя, остается верным Господу до конца. В течение всего общественного служения Спасителя Иоанн обнаруживал особенно пламенную привязанность к Учителю, за что и сам был любим нежнейшей любовью, столь заметной, что характеристикой Иоанна стали слова: «Ученик, которого любил Иисус»! Он постоянно встречается в числе трех учеников, которых Господь отличал, когда происходили некоторые знаменательные событиях: так Иоанн удостоился быть свидетелем явления божественной славы на Фаворе при преображении, был при воскрешении дочери Иаира, на тайной вечере ему Господь особо открыл Иуду-предателя, был он и во время моления Спасителя перед Своими страданиями в Гефсиманском саду. Проникнутый любовью к небесному Учителю, Иоанн последовал за Господом на суд, стоял у подножия креста и был свидетелем последних страданий Спасителя. Кто скажет, что чувствовала душа Иоанна при виде неизмеримой скорби Господа на кресте, при последних словах Искупителя, обращенных к нему, с бесконечной нежностью поручавшего ему Пресвятую Матерь? Наконец, Иоанн первый из учеников уверовал в воскресение Спасителя. После вознесения Христова, исполняя священный долг хранить Пречистую Матерь Господа, Иоанн, до Ее успения, жил в Иерусалиме. Здесь он подвергался суду и бичеванию в синедрионе.
После успения Божией Матери Иоанн отправился на проповедь в Малую Азию и, обосновавшись в Ефесе, основал христианские Церкви в семи городах, упоминаемых в Апокалипсисе, управлял всеми церквами, основанными другими апостолами. Во время гонений Домициана Иоанн был отведен в Рим на мучения. Когда ни яд, ни кипящее масло не повредили ему, Домициан сослал его на остров Патмос, где Господь открыл ему в таинственных образах будущую судьбу Церкви и всего мира. При добром преемнике Домициана Нерве Иоанн возвратился в Ефес и здесь прожил до глубокой старости, служа из последних сил Богу и людям. К концу жизни Иоанна в Церкви появились еретики, отвергавшие божество Сына Божия и Святого Духа. С целью обличения этих еретиков Иоанн написал Святое Евангелие, особенно подробно излагающее те беседы Господа и те Его деяния, в которых раскрывалось учение о божестве Сына Божия и Духа Святого, за что святой евангелист Иоанн и назван Богословом. Кроме Апокалипсиса и Евангелия, святой Иоанн написал три соборных послания, в которых больше всего говорит он о христианской любви. Святой Иоанн прожил более ста лет. Почувствовав приближение смерти, он взял с собой любимого ученика Прохора и других учеников, вышел с ними из города и велел ископать себе могилу. Преподав ученикам последнее наставление, глубоко помолившись, он лег в могилу и велел им закопать его живым.. Когда уже после погребения и другие ученики узнали о таком погребении святого старца и, чтобы попрощаться с ним, пришли и раскопали могилу, то тела святого Иоанна уже не нашли. Видимо, Господь воскресил и переселил его в Свои райские обители.
Многому научает нас святая жизнь Иоанна Богослова. Он был возлюбленным учеником Иисуса Христа. За что он был возлюблен? За то, что сам крепко возлюбил Господа. Обратите внимание, при кресте нет ни одного из апостолов, а святой Иоанн там. Что может быть более сильным свидетельством его любви? А мы, братия и сестры, часто жалуемся и говорим: забыл нас Господь, не дает, чего мы просим у Него. Но спросим сами себя: мы-то помним Его? Сами-то чем доказываем свою любовь к Нему? Часто эта любовь у нас только на словах, а на деле — никакой жертвы, никакого подвига, никакого даже самого малого доброго дела не сделаем во имя Его. Поститься не можем, молиться не хотим, в храм ходить некогда, милостыню подать — сами нуждаемся, обиду перенести — тяжело… Сами не помним Господа, а хотим, чтобы нас Господь помнил. Но Господь так много делает для нас, что и исчислить Его милости невозможно, да и одно долготерпение Его по отношению к нам — сильнейшее доказательство Его любви.
Святой Иоанн был одним из самых ревностных проповедников Евангелия. Он всю жизнь посвятил этому, всюду возвещал о Христе: и на корабле, и в заточении, и скованный, и свободный; одно дело знал — проповедь Евангельскую. Как же иначе? Это долг, это призвание его, это прямая обязанность его. Разве мог апостол не говорить о том, что видели его глаза, что осязали его руки, чем преисполнена была душа его, в истинности чего искренно и глубоко был убежден он? О Возлюбленном разве может не говорить любящий Его? Подражая святому Иоанну, будем и мы, ревновать о распространении веры Христовой, о водворении всюду благочестия, будем наставниками и руководителями на пути добра для других.
Наконец, святой Иоанн Богослов был великим учителем любви к ближним. Насколько глубоко апостол был проникнут любовью к людям и желанием, чтобы между ними распространялись мир и любовь, а не вражда и ненависть, это видно из предания, которое говорит, что когда он был в глубокой старости и не мог двигаться и много говорить, то тем, кто к нему приходил, он постоянно повторял: «Дети, любите друг друга». Когда его спросили, почему он так часто повторяет эти слова, он отвечал: «Кто исполнил заповедь любви, тот исполнил все заповеди». И в посланиях своих он часто повторяет: «Будем любить Бога, потому что Он прежде возлюбил нас. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь»; кто любит Бога, тот пусть любит и брата (т. е. ближних), потому что кто не любит брата, тот этим показывает, что не любит и Бога; как Христос положил за нас жизнь Свою, так и мы должны полагать жизнь свою за братьев; кто любит брата своего, тот пребывает во свете… а кто ненавидит.… тот находится во тьме, и нет в нем истины.
Вспомним теперь, дорогие и жизнь святого патриарха Тихона (Беллавина). 18 ноября 1917 года в храме Христа Спасителя состоялись выборы патриарха. После литургии старец Алексий из Зосимовой пустыни вынул жребий из ковчежца, стоящего пред Владимирской иконой Божией Матери. На жребии было написано: «Тихон, митрополит Московский». В переводе с греческого имя Тихон означает — «судьба».
Когда вспоминали о свт. Тихоне его современники, они говорили, что от патриарха Тихона будто исходит свет — ровный, мягкий, но яркий и непрерывный.
Будущий патриарх — сын священника Свято-Преображенской церкви города Торопца Василий Беллавин — принадлежал к тому поколению, которое и перевернуло жизнь исторической России. Уже в юности он пользовался уважением сверстников, снискав в семинарии показательное прозвище «Архиерей». В духовной академии, которую он окончил в числе лучших, его уже величали «Патриархом».
Цельный по натуре, деятельный, умный, но не превозносившийся и простой в общении, он словно был создан для пастырского служения. Но даже те, кто давали ему подобные прозвища, не ведали, что молодой преподаватель богословия и французского языка Псковской духовной семинарии решил избрать для себя монашеский путь. Свое монашеское имя Василий Беллавин получил в честь великого святителя XVIII столетия — епископа Тихона Задонского, пастыря, отличавшегося аскетизмом и любовью к своей пастве.
Будущий патриарх хорошо отдавал себе отчет, с какими тяготами может быть связано его предназначение. Еще при архиерейском наречении им были сказаны слова, в которых отразился весь его будущий путь: «Истинная жизнь епископа есть постоянное умирание от забот, трудов и печалей». Он вспоминал изречение апостола, что сила Божия «совершается в немощи» (2 Кор. 12: 9). Те же слова Писания будут повторены святителем и после вступления на патриарший престол.
С 1892 года он, тогда еще молодой иеромонах, служил в Холмской и Варшавской епархии, требовавшей особых миссионерских усилий: основным ее населением были католики и униаты. Проповедь среди униатов надолго стала уделом святителя, но не только в Польше. Вскоре после хиротонии молодой епископ, к большому огорчению своей паствы, был переведен на Алеутскую кафедру, став таким образом единственным архиереем Русской Церкви в США. Основной задачей епископа Тихона был перевод в Православие униатов, эмигрантов-русинов. В отличие от Холма здесь поддержки государственной власти ждать не приходилось. Миссия развивалась в условиях незнакомого, культурно далекого и материально процветающего протестантского большинства.
В Соединенных Штатах самодержавная Россия воспринималась враждебно, в Русско-японской войне американское общество сочувствовало японцам и восторженно встретило начало в России революции 1905 года. Но именно в этих обстоятельствах при епископе Тихоне Алеутская епархия не только быстро возрастала, но и стала приобретать зримые черты самостоятельности. Святитель основал и назвал в честь своего небесного покровителя первый православный монастырь в Новом Свете — Свято-Тихоновский. Его служение в Америке завершилось созывом в 1907 году в Нью-Йорке собора, провозгласившего создание «Русской Православной Греко-Кафолической Церкви в Северной Америке под юрисдикцией священноначалия от Церкви Российской».
Более восьми лет святитель служил в Америке. В разгар войны с Японией и русской революции с амвона он говорил своей пастве: «Мы учим и будем учить о подчинении всякой власти (даже и республиканской, народной), ибо власть от Бога; но мы не обинуясь утверждаем, что самодержавие наиболее отвечает идее верховной власти и строю русского государства, связанному с духовными, бытовыми, племенными, географическими и другими условиями». Будущий Патриарх отвергал обвинения русского самодержавия в деспотизме и утверждал, что оно основано на любви подданных к своему царю. Святитель также отрицал мнение о том, что именно самодержавная власть приводит к всевластию бюрократии: «Но спросим, где же этого не бывает? Пусть нам укажут такую блаженную страну! Мы, вот, живем в государстве, где народ сам управляет и сам выбирает своих чиновников. А всегда они на высоте? И разве здесь не бывает крупных злоупотреблений? На бюрократию теперь особенно нападают, хотя горький исторический опыт показывает, что порицатели бюрократии, как скоро получают власть в свои руки, превращаются в тех же бюрократов, иногда даже и горших».
Владыка призвал не считать народоправие и выборы неким безусловным спасительным идеалом. За десять лет до февраля 1917 года он предупреждал: «Производить опыты по перемене государственного строя дело далеко не шуточное: оно может поколебать самые основы государства вместо того, чтобы помочь делу и исправить некоторые недочеты. Имеяй уши слышати, да слышит!».
Когда весной 1907 года архиепископ Тихон вернулся в Россию, получив Ярославскую кафедру, он приехал будто бы в другую страну. Революция еще не завершилась, Государственная дума с ее радикальным большинством резко критиковала государственную власть, освободившиеся от цензуры газеты и вышедшие из подполья партии выражали парламентариям свою горячую поддержку, страну захлестнула волна террора. За годы своего пребывания в Ярославле святитель Тихон стал в епархии любимым пастырем. Нет ничего удивительного в избрании его почетным председателем губернского отдела Союза русского народа. Стоит вспомнить, что в Союзе русского народа состоял и святой праведный Иоанн Кронштадтский. Именно в это время будущий патриарх встречался с кронштадтским пастырем и получил от него пророчество о своем всероссийском поприще.
Перед самым началом Первой мировой войны архиепископ Тихон получил назначение на Виленскую кафедру, но уже через полтора года с остальными беженцами вынужден был покинуть новое место своего служения. Помощь фронту стала его основной заботой. Однако вскоре будущего патриарха ждало назначение в состав Святого синода. Так к началу новой революции святитель оказался в гуще политической жизни страны. Вместе с прочими членами Синода архиепископ Тихон 9 марта 1917 года подписал знаменитое воззвание, связанное с падением монархии. Благословение Божие призывалось на Россию в «тяжкую историческую минуту», а сама страна должна была явить свое единство во имя победы в войне и будущего государственного устроения. Основное настроение воззвания соответствовало тому, которое содержалось в опубликованном несколькими днями ранее тексте отречения императора Николая II.
Февраль 1917 года обрушился на страну безграничными свободами, но епископат, который новая революционная власть расценивала как оплот «распутинства», они не затронули. Революционное правительство взяло курс на будущее «отделение Церкви от государства», но на деле лишь осуществляло государственное насилие над Церковью.
Новое правительство рассматривало грядущий Поместный собор Русской Церкви как церковное Учредительное собрание, которое должно было перестроить ее на протестантский лад. Но этого не случилось. Собор вошел в историю прежде всего тем, что избрал на Патриарший престол святителя Тихона. Про него, председательствовавшего на Соборе, его участники говорили, что он был «самым добрым» из всех выдвинутых кандидатов. И именно ему — пастырю доброму — суждено было возглавить Русскую Церковь в первые дни установления новой — отнюдь не доброй — власти. При принятии жезла святителя Петра, митрополита Московского, избранный патриарх сказал: «Правда, патриаршество восстанавливается на Руси в грозные дни, среди бурь, раздирающих горы и сокрушающих скалы, среди огня и орудийной смертоносной пальбы. Вероятно, и само оно принуждено будет не раз прибегать к мерам прещения для вразумления непокорных и для восстановления порядка церковного. Но как в древности пророку Илии явился Господь не в буре, не в трусе, не в огне, а в прохладе, в веянии тихого ветерка, так и ныне на наши малодушные укоры: “Господи, сыны Российские оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники, стреляли по храмам и Кремлевским святыням, избивали священников Твоих” — слышится тихое веяние словес Божиих: “Еще семь тысяч мужей не преклонили колен пред современным ваалом и не изменили Богу истинному” (3 Цар. 19: 10-12, 14, 18)».
В годовщину безбожной власти патриарх обратился к советскому правительству с призывом опомниться: «Не Наше дело судить о земной власти, всякая власть, от Бога допущенная, привлекла бы на себя Наше благословение, если бы она воистину явилась “Божиим слугой” на благо подчиненных и была “страшная не для добрых дел, а для злых” (Рим. 13: 3). Ныне же к вам, употребляющим власть на преследование ближних, истребление невинных, простираем Мы Наше слово увещания: отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключенных, прекращением кровопролития, насилия, разорения, стеснения веры; обратитесь не к разрушению, а к устроению порядка и законности, дайте народу желанный и заслуженный им отдых от междоусобной брани. А иначе взыщется от вас всякая кровь праведная, вами проливаемая (см. Лк. 11: 51), и от меча погибнете сами вы, взявшие меч (см. Мф. 26: 52)».
В апреле 1919 года в письме Ленину по поводу осквернения советской властью церковных святынь патриарх писал о христианском долге «стать на защиту поругаемой святыни», поскольку «должно повиноваться более Богу, нежели человекам» (Деян. 5: 29). Однако святитель обращался к пастве с призывом не мстить за насилия, творимые режимом. В голодный 1922 год он благословил жертвовать на нужды голодающих церковное имущество, кроме священных предметов. Святитель Тихон не признавал советскую власть, но одновременно не благословлял никакие силовые акции против нее и осуждал междоусобия. В 1922 году последовал арест святителя, затем власть попыталась расколоть Церковь путем инспирирования «обновленчества». Власти планировали показательную расправу над патриархом, но все же не решились на нее, опасаясь громкого международного резонанса.
16 июня 1923 года по требованию власти святитель Тихон подписал «покаянное» заявление в Верховный суд РСФСР, в котором признавал советскую власть и просил освободить его из-под ареста. Лишь теперь Русская Церковь начала молиться за новое государство. Это решение было не из легких, но в тех обстоятельствах его нужно было принять. Открытая гражданская война закончилась. Новая богоборческая власть окрепла. Она не переставала быть кровавой и тиранической, но из разбойничьего вертепа превращалась в государство — и этот факт необходимо было признать. «Пусть погибнет имя мое в истории, только бы Церкви была польза», — говорил патриарх.
В тропаре святителю Тихону о нем поется: «…Во смирении величие, в простоте и кротости силу Божию являя…» Говорится и о главной его заслуге: «…Церковь Русскую в тишине соблюди…» Именно через такого человека, исполненного терпения и смирения, Бог сохранил свою российскую паству. Как сохранил ее в начале XVII столетия молитвами святителей Иова и Гермогена, предшественников патриарха Тихона на московском патриаршем престоле.
Патриарх преставился на Благовещение 1925 года, даруя своим чадам надежду на будущее воскресение Русской земли. Эта надежда ожила с канонизацией святителя в 1989 году и чудесным обретением его святых мощей в 1991-м.
Итак, молитвенно прославляя сегодня святого евангелиста Иоанна Богослова, и святого Патриарха Тихона, будем всегда помнить и исполнять святые слова Иоанна Богослова: «Дети, любите друг друга». Будем стремиться подражать в жизни святому апостолу и святителю Тихону, чтобы быть нам не на словах только христианами, а на деле, своей святой жизнью быть чадами Божиими и наследовать Царство Божие, уготованное от создания мира. Аминь.