02.10.2021
Поздравляем Вас с днем памяти БЛАГОВЕРНОГО КНЯЗЯ ИГОРЯ ЧЕРНИГОВСКОГО И КИЕВСКОГО и с 15-ой Неделей по Пятидесятнице!
Какого же житие Благоверного КНЯЗЯ ИГОРЯ (в крещении ГЕОРГИЯ, в иночестве ГАВРИИЛА) ЧЕРНИГОВСКОГО И КИЕВСКОГО? Середина XII века была для Руси скорбным временем непрерывных междоусобных браней за Киевское княжение двух княжеских группировок: Ольговичей и Мстиславичей. Святой Игорь, волей Божией вступивший в борьбу за Киевское княжение, мученическим подвигом должен был искупить наследственный грех княжеских усобиц.
1 августа 1146 г. умер князь Всеволод, горделивое княжение которого не любили киевляне, но оно послужило для возбуждения ненависти к его брату Игорю и всем Ольговичам. Св. Игорь, против воли вовлеченный в самый центр событий, стал невинной жертвой нараставшей ненависти. Под Киевом произошла битва между войсками князя Игоря и Изяслава Мстиславича, и киевские войска в разгар сражения перешли на сторону Изяслава. Четыре дня Игорь Ольгович скрывался в болотах около Киева. Там его взяли в плен, привезли в Киев и посадили в «поруб». Это случилось 13 августа. Все его княжение продолжалось всего две недели.
В порубе (это был холодный бревенчатый сруб без окон и дверей; чтобы освободить из него человека, надо было «вырубить» его оттуда) многострадальный князь тяжело заболел и был близок к смерти. В этих условиях противники князя разрешили «вырубить» его из заточения и постричь в схиму в Киевском Феодоровском монастыре. Божией помощью князь выздоровел и, оставшись иноком монастыря, проводил время в слезах и молитве. Но год спустя, в 1147 г., киевское вече, желая отомстить роду Ольговичей, постановило расправиться с князем-иноком. Митрополит и духовенство, правивший в Киеве князь Изяслав Мстиславич и особенно его брат князь Владимир старались вразумить и предотвратить это бессмысленное кровопролитие, спасти святого мученика.
Восставшие ворвались в храм во время литургии, схватили молившегося пред иконой Божией Матери св. Игоря и потащили его на расправу. Ожесточение толпы было столь велико, что даже мертвое тело страдальца подвергли избиению и поруганию. Когда вечером того же дня тело блаженного Игоря было перенесено в церковь святого Михаила, «Бог явил над ним знамение велико, зажглись свечи все над ним в церкви той». На другое утро святой страдалец был погребен в монастыре св. Симеона, на окраине Киева. В 1150 г. князь Черниговский Святослав Ольгович перенес мощи своего брата в Чернигов и положил в Спасском соборе. Чудотворная икона Божией Матери, перед которой молился мученик перед биением, стала называться Игоревской, празднование ей 5/18 июня.
15-я неделя по Пятидесятнице, о чем она? Какая наибольшая заповедь?
Христос дает нам или, скорее, напоминает нам о двух основных заповедях: о том, чтобы любить Бога всем нашим сердцем, всем нашим умом, всеми нашими силами, (то есть всей властью и способностью любить, какие нам даны) и ближнего своего любить, как самого себя!
Когда мы слышим слово заповедь, мы всегда воспринимаем его как приказ о том, что мы должны сделать, а если не сделаем, то понесем ответственность, последует возмездие: но это слово имеет более широкий смысл. Оно означает завещание Божие нам, когда, сотворив нас, Он одарил нас свободой, способностью стоять на собственных ногах, дал нам власть выбора и власть следовать нашему призванию или отвернуться от него. И вот, это не приказание от Бога: это как бы напутствие или завещание в том смысле, в котором человек, когда умирает, оставляет завещание, чтобы его наследники его выполнили.
Было бы во мне желание уметь любить Бога и умом, и сердцем, и всей силой любви, какая только может сыскаться во мне!.. Но я знаю, что даже не стремлюсь любить Его с таким совершенством, с такой полнотой самоотдачи. Как странно и как печально – быть любимыми так, как нас любит Бог, и отзываться двоящимся сердцем... Он так нас любит, что призывает нас к бытию, и берет на Себя риск, потому что Он отдает нам Свою любовь, зная, что она может быть отвергнута. А мы все знаем, что значит открыть свое сердце человеку – и быть отвергнутым: ты мне не нужен; может, ты и любишь меня, – мне-то что?! Я хочу быть свободным, я хочу быть самим собой, к чему мне твоя любовь...
Мы также можем познать меру Божией любви к нам по дару Его нам во Христе: Он стал человеком, Он стал одним из нас, Он называет нас Своими братьями и сестрами, Он отдает Свою жизнь за нас! Если кто-либо (он, она) положит свою жизнь за друга, за глубоко любимого человека, тем более за человека, который даже не отдает себе отчета об этой жертве, мы были бы озадачены и потрясены, мы бы остановились и задумались, мы поставили бы себе вопросы: «Как же возможно, что мне нечем, что во мне нет ничего, чем ответить на дар Христов, – на то, что не только предложено, но и дано такой ценой?!» Но мы не отдаем себе отчета, даже и не стремимся поистине любить Бога всем своим умом, всем своим сердцем, всей силой любви, всей мощью, какая только есть..!
И вот дальше нам дано слово, предостережение святого Иоанна Богослова в одном из его Посланий: «Если кто говорит я люблю Бога, но не любит своего ближнего, тот лжет; потому что как может он говорить о любви к Богу невидимому, неосязаемому, когда он даже неспособен любить своего ближнего, который конкретен, осязаем, чья нужда вопиет к нему, чья любовь предложена, подчас так щедро, подчас так робко?»
И вот вторая заповедь Христа, второе слово жизни, которое Он нам предлагает: если ты хочешь научиться, как любить Бога, хотя бы зачаточно, – научись любить своего ближнего! Но как? Тотчас же, в нашей заносчивости, мы думаем, как бы нам возлюбить ближнего великодушно, героически, жертвенно: Христос же говорит: «Люби ближнего, как самого себя»! Что это означает?
Прежде всего, на самом простом материальном уровне, это означает, что чем бы ты ни обладал, чем бы ты ни пользовался от жизни, позаботься, чтобы хоть один человек, один-единственный человек получил бы от тебя столько же, сколько ты берешь от жизни... И это может нас повести очень-очень далеко, потому что ничего подобного мы не делаем. Если подумать о том, сколько мы берем, и берем, и берем, и требуем, и снова требуем, а потом сказать: Хорошо! Каждое мое требование – требование моего ближнего; все, что я беру – должно быть дано той же мерой моему ближнему, хотя бы одному человеку! – то как щедра была бы жизнь! И если мы научимся этому, то очень возможно, что мы научимся любить и Бога.
И Евангелие нам дает указание об этом: любить нашего ближнего, любить даже самого дорогого из ближних всем сердцем, щедро каждому из нас мешает наша сосредоточенность на себе самом... Нет другого пути, чтобы научиться любить кого бы то ни было, кроме как отрешиться от себя!
И именно это говорит Христос: отвернись от себя! Отвернуться от себя означает именно это: вместо того чтобы жить для себя, не глядя ни на что другое, не сосредотачиваясь ни на чем другом – отвернись, посмотри, как широка жизнь, как глубока, как богата! Отвернуться от себя и посмотреть; вглядеться в человеческие лица, вглядеться в человеческие обстоятельства: вглядеться в человеческие нужды, вглядеться в человеческую радость ! Посмотри и увидь! – и оторвись от себя самого. И тогда мы сможем увидеть других, какими они есть, видеть их нужду, видеть их голод, их радость, их нищетность, – и тогда мы сумеем дать! Дать! Сначала немножко: а потом чем больше мы будем давать, тем больше сможем давать, и любить, как любим самого себя, той же мерой. Каждый из нас жаждет полноты жизни, исполнения, чуда жизни, – дадим его и другому!
И когда мы научимся отворачиваться от себя, чтобы давать другим, мы увидим, что наше сердце стало способным повернуться к Богу открыто, любовно, благодарно, радостно!
Это начало: эта заповедь Христа люби ближнего, как самого себя, дана слабейшим из нас, потому что каждый из нас, в конечном итоге, никого не любит лучше, чем самого себя, самоё себя. Так что вот самая простая мера. Мы знаем, что нам делать! Мы знаем, как, сколько, с какой полнотой – так сделаем же! И тогда, освободившись от порабощения, от рабства самим себе, мы увидим, как широко наше сердце, как сильно и как многих мы можем любить, и как мы можем начать любить Бога истинно, всем нашим умом, всем нашим сердцем, всей нашей силой любви в нашей хрупкости. Потому что не сила составляет сущность любви, а хрупкость, уязвимость того, той, кто отдает себя щедро, застенчиво, радостно!
Аминь.